-
Не важно то, что вас нечаянно задели,
Не важно то, что вы совсем не из задир,
А важно то, что в мире есть еще дуэли,
На коих держится непрочный этот мир.
Не важно то, что вы в итоге не убиты,
Не важно то, что ваша злость пропала зря,
А важно то, что в мире есть еще обиды,
Прощать которые обидчику нельзя.
Не важно то, что вас мутит от глупой позы,
Не важно то, что вы стреляться не мастак,
А важно то, что в мире есть еще вопросы,
Решать которые возможно только так.
Не важно то, что для дуэли нет причины,
Не важно то, что ссора вышла из-за дам,
А важно то, что в мире есть еще мужчины,
Которым совестно таскаться по судам.
Леонид Филатов 1975
-
Молитва Матери !
Друзья! Заранее прошу прощенья, - Быть может, и не время вспоминать,
А я вот вспомнил, вспомнил всё мгновенно: Деревню нашу, дом, отца и мать.
Отец и мать мне часто говорили: "Сыночек милый к Богу обратись!"
И ежедневно обо мне молились. Но я любил совсем другую жизнь, -
Вино, друзья и сотни развлечений Мне ослепили сердце и глаза.
И, ослепленный, с диким наслажденьем Смотрел я в рюмку, а не в небеса.
Молитвы для меня страшнее яда были, О Боге я и слышать не хотел.
Летели дни... Я жил в грязи и пыли...И думал я, что это мой удел.
Мне не забыть, наверное, навеки Тот страшный день, - отец мой умирал...
Из материнских глаз слез вытекали реки, А я стоял хмельной и хохотал:
"Ну, где же Бог твой? Что ж Он не спасает? Он - Исцелитель, - что ж ты не встаешь?!
Без Бога люди также умирают, - И ты, отец, как все в земле сгниешь."
Он улыбнулся и сказал сердечно: "Я жив еще, а ты, сынок, мертвец,
Но знай, что мертвым ты не будешь вечно, И вскоре воскресит тебя Творец!"
Отца похоронили... Мать молилась, Втройне молилась о душе моей.
Потоки слёз, что за меня пролились Я буду помнить до скончанья дней.
Ну, а тогда я думал по-другому...Была противней мать мне с каждым днем.
И вот, однажды я ушел из дома Глубокой ночью, словно вор, тайком.
Тогда кричал я: "Вот она - свобода!Теперь я волен в мыслях и делах."
...Не знал тогда я то, что жизнь - болото: Ступил на кочку - и увяз в грехах.
И жизнь меня, как щепку, закружила В водовороте суеты и зла.
Вначале хорошо кружиться было, Но вскоре закружилась голова.
И вскоре стал ужасной, страшной мукой Мне каждый круг и каждый оборот.
Я волю напрягал, ум и - до боли - руки, Но жизнь - водоворот, водоворот...
"Друзья" - какое лживое, обманчивое слово! - В водовороте самый первый круг.
О, если б жизнь моя могла начаться снова - Со мною б был Единственный и самый лучший Друг!
Круг развлечений, в золото одетый, Меня своим сияньем ослепил.
Я был слепцом, не видел рядом Света, И в страшном мраке по теченью плыл.
Вино - источник зла и тысячи лишений...Приятный круг - о, скольких он сгубил!
Но есть источник жизни и спасенья - Не пил я из его, я из бутылки пил.
Но, кто же мог спасти меня от смерти, От тех кругов, влекущих так на дно?
Не человек, не человек, поверьте! Ответьте, кто же? Ну, ответьте, кто?!
Метался я, не находя ответа. И вот, однажды летом, в сильный дождь,
На улице я друга детства встретил. Увидев земляка, почувствовал я дрожь.
Предстал передо мною милый образ: Глаза печальные и мокрые всегда.
Забилось сердце, задрожал мой голос, И вырвались бездушные слова:
"Ну, как там мать, меня хоть вспоминает? Наверное, давно уж прокляла?
Хотел заехать все, да время не хватает,- Сам понимаешь, то работа, то дела."
"Дела, работа... Помолчал бы лучше - Твои дела нетрудно угадать!
Я расскажу, но только сердцем слушай Про то, как "позабыла" тебя мать.
Когда сбежал ты, мать твоя от горя Вся поседела - ведь тобой жила!
И каждый день, в любую непогоду, Шла на распутье и тебя ждала.
И руки простирая свои к Богу, Молясь во имя пролитой Крови,
Она стояла, влитая в дорогу, Столпом надежды, веры и любви.
Ну, а когда стоять была не в силах, Когда она в постель совсем слегла, -
Кровать к окну подвинуть попросила, Смотрела на дорогу и ждала..."
Его слова стремительным порывом С души сорвали равнодушье враз.
Я задрожал и прошептал пугливо: "Скажи, что с ней? Она жива сейчас?"
"Сейчас - не знаю... Уезжал - дышала...В бреду я слышал страшные слова:
- Сыночек милый, ты пришел? Я знала...А ты, работа, говоришь, дела!.."
Я побежал, подстегнутый, как плетью, Одним желаньем, жгущим, как огнем:
Увидеть мать, не опаздать, успеть бы Упасть пред ней, раскаяться во всем!
Вокзал и поезд... И одно лишь слово В висках стучало молота сильней.
Хотел не думать, но напрасно, - снова Я слышал лишь одно: "Скорей, скорей!"
Вот поезд встал. Я вышел. От волненья Меня трясло и что-то жгло в груди.
Я в ночь шагнул дрожащей, страшной тенью От пламени, горевшего внутри.
...Знакомая дорога и деревья, И только незнакомый сердца стук...
Вот кладбище, за кладбищем - деревня. Могилы... И отца я вспомнил вдруг.
И ноги как-то сами повернули...И в тишине, зашелестев листвой,
Меня к его могиле потянули Заросшей и заброшенной тропой.
Я шел, до боли напрягая зренье: Знакомая березка - значит, здесь...
Впервые в жизни встал я на колени, Прижав к щеке холодный, мокрый крест:
"Отец, прости безумную ошибку! Ты прав! - ты жив - я слышу шепот губ.
Стоишь ты предо мной, твоя улыбка...А я - зловонный, сгнивший, мерзкий труп.
Но я заботой и любовью к маме Сотру все прошлое, клянусь тебе!
И ты, мой папа, будешь в сердце с нами...А если?.. Если мать уже в земле?!"
И сердце снова бешено забилось. Я огляделся... Тьма, ни зги кругом
И, вдруг - луна... Окрестность осветилась, И я увидел рядом свежий холм.
Да, лишь луна и звезды только знают, Как я со стоном на могилу пал
И мамин холмик обнимал, рыдая, И землю по сыновьи целовал:
"Ты слышишь, мамочка? Прости, родная! Не надо, не молчи, открой уста!
Давай молиться вместе, дорогая, - Встань, мама, слышишь, умоляю - встань!"
Но холм молчал, дыша могильным тленьем. Кругом - ни звука, словно мир уснул.
И, вдруг, я понял, Кто мне даст прощенье, - И с воплем к небу руки протянул!..
И эта ночь последней стала ночью В моей безбожной жизненной ночи, -
Она открыла мне слепые очи, Она мне влила в седрце Божий мир.
С тех пор живу я с Господом Иисусом, - Моя в Нем радость, счастье, чистота!
И никому теперь сказать не побоюся, Что я не мыслю жизни без Христа.
Когда я вижу пред собой картину: Заплакнную, сгорбленную мать,
А рядом - гордого, напыщенного сына, От всей души мне хочется сказать:
"Вы, матери, имеющие сына, Прострите ваши руки к небесам -
И верьте, что молитвы ваши сильны Творить и после смерти чудеса!..
Вы сыновья, забывшие о Боге, Взгляните на молящуюся мать
И встаньте рядом, чтоб в своей дороге Вам эти слезы не пришлось пожать!"
Николай Шалатовский !
-
-Благодарить?
-Благодарить...
-За боль?
-За боль еще важнее!
-Простить обидчика?
-Простить. Он слаб и в страхе, ты сильнее.
-Принять скорбящего?
-Принять его все скорби и тревоги.
-Поднять упавшего?
-Поднять. Он - твой собрат. Один из многих.
-Благословить?
-Благословить.
-И проклинающих?
-Их тоже.
-Любить жестокий мир?
-Любить. Его спасти Любовь лишь может...
из интернета.
-
Светлана таких хороших произведений много, но не каждый желает следовать таким наставлениям.
-
-
БЕЗБОЖНИКИ
Был в древности народ, к стыду земных племен,
Который до того в сердцах ожесточился,
Что противу богов вооружился.
Мятежные толпы, за тысячью знамен,
Кто с луком, кто с пращей, шумя, несутся в поле.
Зачинщики, из удалых голов,
Чтобы поджечь в народе буйства боле,
Кричат, что суд небес и строг и бестолков;
Что боги или спят, иль правят безрассудно;
Что проучить пора их без чинов;
Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
На небо дошвырнуть в богов
И заметать Олимп стрелами.
Смутяся дерзостью безумцев и хулами,
К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил,
Чтобы беду он отвратил;
И даже весь совет богов тех мыслей был,
Что, к убеждению бунтующих, не худо
Явить хоть небольшое чудо:
Или потоп, иль с трусом гром,
Или хоть каменным ударить в них дождем.
«Пождем»,
Юпитер рек: «а если не смирятся
И в буйстве прекоснят, бессмертных не боясь,
Они от дел своих казнятся».
Тут с шумом в воздухе взвилась
Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных,
Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,
На собственные их обрушились главы.
Плоды неверия ужасны таковы;
И ведайте, народы, вы,
Что мнимых мудрецов кощунства толки смелы,
Чем против божества вооружают вас,
Погибельный ваш приближают час,
И обратятся все в громовые вам стрелы.
И.А.Крылов
-
Ржавые засовы сердец
Сердца закрыты на засов,
Сокрыты: взором не найти.
Но дай же, Господи, мне сил
Поближе к двери подойти.
Я постучу теплом любви
И милостью Твоей великой,
И на заржавленный засов
Я капну верой светлоликой.
И не заставишь прошептать
Святое Имя нараспев.
Уходят так же, как пришли,
Ничто понять и не успев.
Прожили даром. Это годы
Пустых терзаний и забот.
И всё же, знать нам не дано,
Когда последний час пробьёт.
Не верьте вы, сердца, глупцам,
В которых дремлет всё людское.
Они, как звери, эти люди,
Вы многое поймёте вскоре.
Они копили в этом мире
Богатство, власть, и преуспели,
Но о душе своей узнать,
Увы, они не захотели.
Кричали: «Я! Моё! И Мне
Принадлежат богатства мира!»
Но знают все – приходит боль
Наутро после горе-пира.
Да разве мы пришли за этим,
Чтоб удовольствия сполна?!
Проснитесь, люди! Захлестнула
Нас иллюзорная волна.
В наш мир приходят Аватары,
Но мы не ценим этот дар.
Любите Бога! Тот закон –
Он вечно молод, а не стар!
Глаза в глаза, а в них пустыня,
И дует ветер-суховей.
Ах, человек, ведь так нельзя,
Опустошать себя не смей!
Предайтесь Кришне – Он наш Бог!
Уразумейте: Он – Властитель!
Повелевает Он Один.
Он – Высший Разум! Повелитель!
А мы? А кто такие мы?
Пылинки в океане пыли!
Зачем же чёрствыми мы стали?
Зачем же Кришну позабыли?
Разочарованы во всём.
Тут совершенства не достичь.
А цель одна у жизни нашей –
Науку о любви постичь.
Любви не нашей, не земной,
А к Богу – высшей, трансцендентной.
Чтоб преданной пылинкой стать,
Чтоб чистой, чтобы неприметной.
И вы увидите ту сеть,
В которой мы так долго жили.
И вы поймёте, что мы Майе –
Отнюдь не Господу служили.
Как страшно душу потерять
Среди рождений и смертей.
Как трудно, трудно вылезать
Из иллюзорных тех сетей.
И Юга-Дхармой стали те
Шестнадцать ясных чудо-слов:
«О, Кришна! Ты позволь служить,
Я так хочу, и я готов!»
Тебя приму к себе я в сердце.
Всегда надёжная опора.
И нету места больше тьме,
И нету ржавого затвора.
Елена Кропивка
-
Вложений: 1
Вложение 9736
Cашко Пушкiн
-
Сегодня Бог проснулся утром рано…
Он жалобы и просьбы почитал…
И людям из кувшина без обмана
Желаемое в сердце наливал…
Но не у всех открыто было сердце
И место есть для Чуда не у всех.
То завистью, враждой подпёрта дверца…
То жадность не даёт налить успех…
А у кого-то до краёв разлита
Печаль и безысходность, вот беда.
И Бог жалел, что сердце это скрыто…
Любви хотел налить, да вот куда?
И Бог грустил, что люди не умеют
Сердца и души чистить от обид…
Они с годами в сердце каменеют
И сердце превращается в гранит…
Но Бог ходил, смотрел и улыбался,
Когда сердца влюблённые встречал.
Он брал кувшин и от души старался,
Им счастье в сердце бережно вливал…
А люди постепенно расплескали
Подаренную Богом благодать
И всех вокруг в утрате обвиняли,
Забыв в самих себе вину искать…
Ведь если б мы могли прощать и верить,
Любить, благодарить и отпускать,
То Бог бы мог не каплей счастье мерить,
Кувшин волшебный мог бы весь отдать…
Сегодня Бог проснулся на рассвете.
Огромный ящик с просьбами у ног…
А рядом лишь один без просьб конвертик:
«Благодарю за всё тебя, мой Бог…»
-
Тот клятый год уж много лет, я иногда сползал с больничной койки.
Сгребал свои обломки и осколки и свой реконструировал скелет.
И крал себя у чутких медсестёр, ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле туда, на жизнью пахнущий простор.
Мы с Олей отправлялись в детский парк, садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженное ели, глазели на гуляющих собак.
Аттракционов было пруд пруди, но день сгорал и солнце остывало
И Оля уставала, отставала и тихо ныла, деда погоди.
Оставив день воскресный позади, я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос, дай руку деда, деда погоди…
И я годил, годил сколь было сил, а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили, никто их погодить не попросил.
Когда я чую жжение в груди, я вижу как с другого края поля
Ко мне несётся маленькая Оля с истошным криком: « дедааа погодии…»
И я гожу, я всё ещё гожу и кажется стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку в своей измученной руке ещё держу.
Леонид Филатов
-
Ты, друг мой, не кручинься, не грусти ...
Молитву на ночь ты прочти!
Не забывай посты блюсти,
Друзей-подруг своих прости!
-
Как найти хорошую жену?
Эти стихи были написаны почти тысячу лет назад. За это время на земле многое изменилось.
Подумай перед тем, как брать жену,
Какую должен ты искать жену.
Ищи такую, чтоб была она
Умна, и домовита, и скромна.
Чтоб взгляд и юноши и старика
Пленялся ею лишь издалека.
Чтоб для неё до смерти неминучей
Ты был единственный, а значит - лучший.
Подумай также, какова семья,
Где родилась избранница твоя.
За громким именем не стоит гнаться,
Ведь именем жены тебе не зваться.
Послушай слово мудрого и делай,
Как говорит он, опытный и зрелый:
«Ищи невесту, у которой гладки
Не столь бока и щеки, сколь повадки,
Чтоб не черты лица, черты души
У нареченной были хороши».
Что для мужчины может быть соблазном?
Одни пленятся обликом прекрасным,
Другие знатных выбирают в жёны,
Жениться на богатых третьи склонны.
Четвертые хотят, чтобы жена
Была чистосердечна и скромна.
Ты хочешь знать, кто прав из них, кто нет,
Прислушайся, я дам тебе совет:
Тот, кто нашёл богатую жену,
До смерти будет у жены в плену.
Богатая на мужа-бедняка
Смотреть всё время будет свысока.
Браниться будет, попрекать со зла,
Считать, что мужа в слуги наняла.
Мне жаль мужей, которые должны
Склоняться перед именем жены.
Высокородством гордая жена
Всегда с безродным мужем холодна.
Всю жизнь он будет хмур, его судьба -
Быть при жене смиреннее paбa.
Несчастен муж красавицы жены -
Он желт лицом, года его черны.
Ценитель красоты не он один,
Ведь есть глаза и у других мужчин.
Он будет, бедный, до скончанья дней
Не муж своей жены, а страж при ней.
С женой своею будет счастлив тот,
Кто честность в ней и доброту найдёт.
Пусть красотой не славится она -
Душой красавица твоя жена.
Чванливой ты не угождал родне,
Высокородства не искал в жене.
Но честь и добродетели её
Возвысят имя скромное твоё.
Не гнался за богатою женой,
Не торговался ты с ее родней,
И всё ж таки богатство может быть:
Жена тебе поможет накопить.
И если ты богат такой женой,
Считай, что четырех нашёл в одной.
-
Жил на свете рыцарь бедный (А.С.Пушкин):
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву,
На дороге у креста
Видел он Марию Деву,
Матерь Господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
С той поры стальной решётки
Он с лица не подымал
И себе на шею чётки
Вместо шарфа привязал.
Несть мольбы Отцу, ни Сыну,
Ни Святому Духу ввек
Не случилось паладину,
Странный был он человек.
Проводил он целы ночи
Перед ликом Пресвятой,
Устремив к Ней скорбны очи,
Тихо слёзы лья рекой.
Полон верой и любовью,
Верен набожной мечте,
Ave, Mater Dei[1] кровью
Написал он на щите.
Между тем как паладины
Встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам,
Lumen coelum, sancta Rosa![2]
Восклицал всех громче он,
И гнала его угроза
Мусульман со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключён,
Всё влюбленный, всё печальный,
Без причастья умер он;
Между тем как он кончался,
Дух лукавый подоспел,
Душу рыцаря сбирался
Бес тащить уж в свой предел:
Он-де Богу не молился,
Он не ведал-де поста,
Не путём-де волочился
Он за Матушкой Христа.
Но Пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина Своего.
1.Радуйся, Матерь Божия (лат.).
2.Перейти Свет небес, святая Роза (лат.).
-
"Разбуди".
Мы в этот мир ненадолго приходим,
Но строим небоскребы с размахом, на века,
Думаем что многих во многом превосходим,
В поисках наживы всегда готовы для броска.
Землю по-хозяйски на клочки разделили,
Цепные псы на границах - соседи мешают жить!
Псевдоповелители эфира,
Не знаем кому все вокруг принадлежит.
Денежные купюры в густой крови плавали,
А в воздухе стоял устойчивый запах страдания…
На бумаге: сметы, доводы, обоснования,
А на деле: Палестина, Ирак, Югославия,
Рекламные плакаты вопят: Наслаждайся!
В каждом пабе – дешевая свобода…
Временное, унизительное счастье
Противоречит нашей вечной природе.
Я сплю, друг, разбуди меня,
Я устал видеть сны о себе самом, честно
В моем мире манекенов и машин
Сердцу живому тесно.
Разбуди…
Сердце потерями-бедами израненное,
Молодость как засохший грим с лиц валится,
Прижав к груди свои мирские привязанности
Мы беззубыми ртами похоти улыбаемся.
Жизнь за жизнью, рождение за рождением,
Меняя тела как персонажей в 3D стратегии,
Движимые жадностью и вожделением
Ищем счастье в блеклых сновидениях.
Жизнь – мгновение, хрупка, коротка,
Дрожащая капля на листке цветка…
А мы ее тратим на утоление аппетита,
Поддержание престижа, выплату кредитов…
Мы никогда этим не будем сыты -
В конце коридора брезжит табличка «Выход»
Жадные останутся смерти на растерзание,
А искренние возвысят свое сознание
Я сплю, друг, разбуди меня,
Я устал видеть сны о себе самом, честно
В моем мире манекенов и машин
Сердцу живому тесно.
Разбуди…
Проснуться – чтобы увидеть
Глазами знания, что всем нужна только любовь,
Безоглядная, неиссякаемая,
Возрастающая вновь и вновь…
Очнуться чтобы увидеть
За пределами мира из папье-маше
Первозданную, высшую красоту
Без ярлыков, ценников и клише
Группа "ОдноНо"
-
Люди дешевеют, вещи дорожают…
Просто бездуховность в мире процветает.
Уточкою губы, «селфи» с голым задом…
Были бы финансы… Доброты не надо…
Мимо инвалидов и котов облезлых
Едет модный перец с фейсом бесполезным…
У него стабильность… Папа в депутатах
И диплом не хилый… Он учился в Штатах.
Кто-то за идею и семью воюет…
Кто-то из генштаба званьями торгует…
Звёзды на погонах за продажу пленных,
Но они дешевле слёз обыкновенных…
Горе-командиру вдруг «героя» дали,
Чтоб в котле и дальше те своих бросали…
Чтобы брат на брата за авто и дачу…
Кто в бою бесплатно – жизнь отдал на сдачу…
Продаются кресла, галстуки, портфели,
Новости в газетах и большие цели…
Отыщите совесть за вознагражденье.
Курс души обвален за одно мгновенье…
Ненависть затмила в людях состраданье.
Главная задача – просто выживанье…
То, за что боролись – оказалось бредом…
Как в войне с собою одержать победу?
Только смех детишек возвращает к Богу,
Ведь войною к миру не найти дорогу…
Небо смотрит сверху и от слёз седеет…
Вещи дорожают… Люди дешевеют…
-
Каждый из нас — это частный случай музыки и помех
Так что слушай, садись и слушай Божий ритмичный смех
Ты лишь герц Его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
Он таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
Он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
Тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
Стоит капельку подучиться — станешь проводником
Будешь кабель Его, антенна, сеть, радиоволна
Чтоб земля была нощно, денно смехом Его полна
Как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
Чтоб стал гладким, словно каштан, на ощупь, чтобы некуда упрощать
Чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
Был как старый балкон — усыпан пеплом, листьями и лузгой
Шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
А проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
Весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
Сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
Обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
Поздороваешься — в гортани, словно ржавчина, хрипотца
Эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
Здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца
Здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни — тот белый Маг
Мы не буквы Господних писем, мы держатели для бумаг
Мы не оптика, а оправа, мы сургуч под Его печать
Старость — думать, что выбил право наставлять или поучать
Мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
Если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
Будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
Мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее Господень смех!
Мы оттенок Его, подробность, блик на красном и золотом
Будем чистыми — Он по гроб нас не оставит. Да и потом
Нет забавней Его народца, что зовёт Его по часам
Избирает в своем болотце, ждёт инструкции к чудесам
Ходит в Мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам
Слушай, слушай, как Он смеется
Над Собою смеется Сам...
Вера Полозкова
-
Булат Окуджава, 1990
Осудите сначала себя самого,
Научитесь искусству такому,
А уж после судите врага своего
И соседа по шару земному.
Научитесь сначала себе самому
Не прощать ни единой промашки,
А уж после кричите врагу своему,
Что он враг и грехи его тяжки.
Не в другом, а в себе побеждайте врага,
А когда преуспеете в этом,
Не придется уж больше валять дурака -
Вот и станете вы человеком.
-
Уставший ангел
Уставший Ангел шёл по белым облакам
Он столько сделал для людей, за эти сутки
Кому - то, двери открывал, впервые, в храм
Кому дарил надежду, робкой незабудкой
Просящим, нежно протянул он два крыла,
И положил просвиры, в руки безнадёжных
Встречая зло всегда сжигал его дотла,
Хотя и знал, что сжечь навечно невозможно
Он подбирал, у парков, брошенных детей,
И нёс туда где их любовь брала на руки
Мирил, по глупости, рассоренных друзей,
И разбивал оковы тягостной разлуки.
Он нёс, любовь в ладонях - розы лепестки,
И разбросал их в майский вечер без остатка,
Но видно, были до того они легки
Что до Земли не долетело и десятка
Последний шаг до врат небесных и порог,
Где ждёт Отец, где для него открыты двери
Как быть? Лгать Ангел, от рождения, не мог
Как объяснить что люди, в Ангелов, не верят?
-
Тишина причиняла тупую боль.
Он не знал, что поделать с самим собой.
Он не мог быть с собою наедине.
Он не знал, как вести себя в тишине.
Он включал телевизор, магнитофон,
он кричал, тишину выгоняя вон.
Он ругался с соседями, бил жену,
чтоб не слушать звенящую тишину.
Только время всё обращало вспять.
Тишина возвращалась к нему опять.
Оставаясь с собою наедине,
он не знал, как живут в этой тишине.
Он не знал, что с ней делать и как с ней быть,
Он завидовал ей, он хотел убить
тишину.
Он построил заводы и города,
стали ездить машины туда-сюда.
Электричество, радио, телефон.
Всюду скрежет и треск, грохот, скрип и звон.
Он наполнил оружием все дома,
но под утро опять он сходил с ума.
Он устроил войну, чтоб о ней забыть,
он стрелял в тишину но не мог убить,
он бежал от неё и не мог сбежать,
тишина догоняла его опять.
Так любой, кто у страсти своей в плену,
не способен выслушивать тишину.
Звук безмолвия напоминает нам,
что в творении Господа - всюду храм,
и мелодии вечности в нём слышны
за покровом таинственной тишины.
Имя Господа Кришны стоит над ней
и оно исцеляет сердца людей,
наполняя их радостью той страны,
где гармония звуков и тишины.
Ната дас.
-
Я скучаю по мелкой речушке,
Где мы фыркали в детстве, купаясь.
И ловили чаинки мы в кружке,
Микромиром своим наслаждаясь.
И смотрели на звездное небо,
И пытались вглядеться мы в вечность.
Солью сыпали корку мы хлеба,
И была нам подругой беспечность.
А потом вдруг речушка исчезла,
А на небо уж мы не смотрели…
Карма серыми буднями лезла,
Да, ее избежать не сумели.
Соль и хлеб мы теперь не мешаем,
И беспечность сбежала из жизни.
Да, чего-то себя мы лишаем.
Стали умными может быть мысли?
Вот дурашкой побыть бы немного,
Взять скакалку и прыгать, и прыгать…
И спросить наконец-то у Бога,
Сколько нам еще ножками дрыгать?
Ведь букашки мы, если уж честно…
На стекле, под большим микроскопом.
И уж точно ведь нам неизвестно,
Нас отпустят иль в банку всех скопом?
-
-
Снял он обувь - стал пониже.
Снял пальто - и стал худее
Без костюма - лоск пожиже
Без очков - на вид глупее.
Шапку скинул - плешь наружу
Без перчаток - руки крюки,
Без жилета - грудь поуже
Зубы вынул - хуже звуки.
Без портфеля - вид попроще
Без мобильника - как нищий.
Скинул майку - вовсе тощий
Сбрил усы - такой носище
Посмотрела, засмеялась!
Как важна вещей опека!
Снять трусы ему осталось и не будет человека…
-
Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.
Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.
Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.
И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.
И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.
Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.
И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
Борис Пастернак
1956
-
Песня о масках
Смеюсь навзрыд среди кривых зеркал,
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале
Что делать мне? Бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?
Надеюсь я - под маскою зверей
У многих человеческие лица.
Все в масках, париках - все, как один.
Кто сказочен, а кто - литературен.
Сосед мой справа - грустный арлекин,
Другой палач, а каждый третий - дурень.
Я в хоровод вступаю хохоча,
Но все-таки мне неспокойно с ними, -
А вдруг кому-то маска палача
Понравится, и он ее не снимет?
Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным?
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?
Вокруг меня смыкается кольцо,
Меня хватают, вовлекают в пляску.
Так-так, мое обычное лицо
Все остальные приняли за маску.
Петарды, конфетти! Но все не так...
И маски на меня глядят с укором.
Они кричат, что я опять не в такт,
Что наступаю на ноги партнерам.
Смеются злые маски надо мной,
Веселые - те начинают злиться,
За маской пряча, словно за стеной,
Свои людские подлинные лица.
За музами гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться:
Что, если маски сброшены, а там
Все те же полумаски-полулица?
Я в тайну масок все-таки проник.
Уверен я, что мой анализ точен:
И маска равнодушья у иных -
Защита от плевков и от пощечин.
Но если был без маски подлецом,
Носи ее. А вы? У вас все ясно.
Зачем скрываться под чужим лицом,
Когда свое, воистину, прекрасно?
Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне?
Они решили маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.?
Владимир Высоцкий
-
-
Mahabuddhi Das
·
Борьба за мир
(по материалам форума Кришна.ру ??)
Как-то раз зашли на форум
(получился даже кворум)
Музыканты и певцы
(все таланты и творцы).
Было много разных мнений -
В ходе очень жарких прений:
Что же сделать, что б войну
Навсегда пустить ко дну.
В будущем, а может сразу...
Как же победить заразу,
Как спасти мир от чумы
В виде ядерной зимы?
Шаг за шаг, за слово - слово,
И дискуссия готова
Превратиться в полигон
Со стрельбой со всех сторон.
В общем, и, пожалуй, в целом
(я скажу вам между делом),
Сей вопрос не разрешили,
Лишь кого-то порешили.
И пока не найден, нет,
Чемберлену наш ответ.
Всё же, так прошу я, други,
Лучше творческие муки
Мы не будем причинять
Ближнему, а сочинять
Станем лучше дифирамбы,
Панегирики, хоть штампы -
Лучше их употреблять,
Чем в товарища послать
Нам привычные брахмастры.
Так, глядишь, поймём и шастры,
В них решение найдём.
И весь мир тогда спасём!
-
Булат Окуджава
Осудите сначала себя самого,
Научитесь искусству такому,
А уж после судите врага своего
И соседа по шару земному.
Научитесь сначала себе самому
Не прощать ни единой промашки,
А уж после кричите врагу своему,
Что он враг и грехи его тяжки.
Не в другом, а в себе побеждайте врага,
А когда преуспеете в этом,
Не придется уж больше валять дурака -
Вот и станете вы человеком.
-
Меня застрелят на границе,
Границе совести моей,
И кровь моя зальет страницы,
Что так тревожили друзей.
Когда теряется дорога
Среди щетинящихся гор,
Друзья прощают слишком много,
Выносят мягкий приговор.
Но есть посты сторожевые
На службе собственной мечты,
Они следят сквозь вековые
Ущербы, боли и тщеты.
Когда в смятенье малодушном
Я к страшной зоне подойду,
Они прицелятся послушно,
Пока у них я на виду.
Когда войду в такую зону
Уж не моей - чужой страны,
Они поступят по закону,
Закону нашей стороны.
И чтоб короче были муки,
Чтоб умереть наверняка,
Я отдан в собственные руки,
Как в руки лучшего стрелка.
Варлам Шаламов
-
Пожалуй, поделюсь со всеми. Ади-Пуруша Прабху напомнил нам давеча о 129 сонете Шекспира. Ваш же покорный слуга, не удовлетворившись качеством русского перевода, на скорую руку накатал черновик своего. (со страницы ФБ Бала-Кешавы прабху)
Растрата духа в нищете стыда --
Вот похоть собственной персоной. А пред ней
Коварства сонм и гордости стада,
И зависть -- снега белого белей.
Презреть легко, но трудно не бежать
Туда, где тень манит наживки роковой,
И снова бросишься на острие ножа,
В безумстве наслаждаясь сломанной судьбой.
Безумны дни, что в поисках провел,
И ночь безумна, отданная ей.
Сладка на вкус, да после жжет огнем.
То, что казалось негой, стало сказкой фей.
Все знают истину, но нет того, кто рад
Покинуть рай, что нас приводит в ад.
-
Из фильма "Приключение Электроника" :
Куда подует ветер, туда и облака,
По руслу протекает послушная река.
Но ты - человек, ты и сильный, и смелый,
Своими руками судьбу свою делай.
Иди против ветра, на месте не стой,
Пойми, не бывает дороги простой.
Где рельсы проложили, там ходят поезда,
Куда пастух погонит, туда пойдут стада.
Но ты - человек, ты и сильный, и смелый,
Своими руками судьбу свою делай.
Иди против ветра, на месте не стой,
Пойми, не бывает дороги простой.
Теперь не доверяют, как прежде чудесам,
На чудо не надейся, судьбой командуй сам.
Ведь ты - человек, ты и сильный, и смелый,
Своими руками судьбу свою делай.
Иди против ветра, на месте не стой,
Пойми, не бывает дороги простой.
-
Николай Некрасов :
Душно ! без счастья и воли
Ночь бесконечно длинна.
Буря бы грянула, что ли ?
Чаша с краями полна!
Грянь над пучиною моря,
В поле, в лесу засвищи,
Чашу вселенского горя
Всю расплещи !..
-
Это сбудется, сбудется, сбудется,
потому что дорога не кончена.
Кто-то мчится затихшей улицей,
кто-то бьется в дверь заколоченную...
Кто-то друга найти не сумел,
кто-то брошен, а кто устал,
но ночная дорога лежит
в теплом сумраке августа...
Разорвется замкнутый круг,
рассеченный крылом, как мечом.
Мой братишка, мой летчик, мой друг
свой планшет надел на плечо...
Сказка стала сильнее слез,
и теперь ничего не страшно мне:
где-то взмыл над водой самолет,
где-то грохнула цепь на брашпиле...
Якорь брошен в усталую глубь,
но дорога еще не окончена:
самолет межзвездную мглу
рассекает крылом отточенным.
Он, быть может, напрасно спешит
и летит он совсем не ко мне.
Только я в глубине души
очень верю в хороший конец...
Владислав Крапивин
-
Конечно, в мире есть дожди и грозы,
Но не попасть им в теплый уголок,
Где я живу. Здесь. Под корой березы.
Все говорят, что птицы - страшный враг,
Им есть жуков привычно и полезно...
Конечно, верю тем, что говорят...
Но в дом мой эти птицы не пролезут!
Еще я слышал, врут: придет зима -
И все жуки погибнут от мороза.
Мне уже месяц. Что же? Где она? -
Надуманная глупая угроза!
Так размышлял, грызя свою кору,
Глупышка-жук в убежище надежном.
Как видим, было невдомек ему,
Что от судьбы укрыться невозможно.
Пылинки в норку, палочки носил,
И даже целый лепесток ромашки...
Среди жуков он почитаем был,
Ему при встрече кланялись букашки.
Все хорошо, но пустоват мой дом.
И вскоре наш жучок решил жениться, -
И миленькую жучку выбрал он.
И стал потомством с ней обзаводиться.
...Вот в норке подрастает детвора.
Весь день, всю ночь грызут кору, стараясь.
И ширится уютная нора,
Все больше белу свету открываясь.
И вот во время сильного дождя
Две капельки проникли в норку эту.
Какое горе! Описать нельзя!
В воде холодной все погибли детки!
Едва он с горем справиться сумел,
Едва утешил верную подругу,
Как дятел на березу прилетел
И на его глазах склевал супругу.
Один, без дома, без жены, детей
Оплакивал он жизнь, что не сложилась,
И не заметил в слепоте своей,
Как первая снежинка закружилась...
Деньгами можем, властью обладать,
И даже обрести на время счастье.
Но стоит ли за этим забывать,
Что к нам придет расплата как ненастье?
Не лучше ли сегодня нам с тобой
С тем, что все временно, безропотно смириться,
И зная, что есть высший мир, другой, -
Не к теплой норке, а к нему стремиться?
(Ольга Мартынова)
-
Та же самая Ольга Мартынова (на мотив колыбельной из мультика про Умку):
Что случилось с миром?
Кто дает мне силы
Всех вокруг сегодня любить,
Нежно вдохновляет,
Счастьем наполняет
Учит счастье всем дарить?
Вкус дает нам высший
В этой жизни Кришна,
Позволяет все же понять:
Что бы ни случилось,
Он проявит милость.
С Ним мы встретимся опять!
Все мечты исполнит,
Солнцем дни наполнит,
Гонит прочь сомненья и тьму.
Друг Он самый близкий,
И за это низко
Мы поклонимся Ему!
-
Я старомодна… Мне нравятся платья до пяток,
Честь и застенчивость, и медицина без взяток…
Добрые песни, подарки своими руками…
Чувства навек и, конечно, венчание в храме…
Я старомодна, и роль бизнес-вумен мне чужда….
Я выбираю не выгоду… Верную дружбу.
Я не умею судить по объёму валюты…
Небу всегда благодарна за дни и минуты.
Я старомодна, читаю молитвы ночами…
В них я здоровья прошу всем детишкам и маме.
Я не хожу в рестораны и клубы крутые…
Я наблюдаю, как светятся звёзды ночные…
Я старомодна, мне нравятся в поле ромашки…
Верю в любовь, от которой по телу мурашки.
Знаю, что сильный мужчина – не «лживое мачо»…
Слёзы в глазах от эмоций стыдливо не прячу…
Я старомодна… Во мне не найти силикона…
Верить, любить и прощать – выше новых законов…
Мода диктует… Но я от диктовок свободна.
Я безнадёжно счастливая… Я старомодна…
-
Она же...:
Прими поклоны, о Всевышний! Снова славу я тебе пою.
Благодарит тебя ничтонейший за сладостную грусть мою.
За то, что жить Ты мне позволил в этом сказочном лесу,
За это маленькое озеро, чьи воды я Тебе несу.
Когда луна встает над лесом, смотрит в это озерцо.
Твое я вижу в отражении улыбающиеся лицо.
А если ветер вдруг в бамбуке, пролетая, заиграл,
Ловлю я сладостные звуки вин и трепетных ситар.
Когда лягушки среди ночи начинают песнь свою,
Я слышу: то в разлуке гопи о любви к Тебе поют.
И вместе с ними я слезами орошаю эту ночь.
Как жить мне без Тебя? Не знаю, как тоску мне превозмочь!
Спасибо, что даешь мне слезы в это озеро ронять
И в зыбком лунном отражении узнавать Тебя опять,
За эту ночь, за эти звуки и за мой то всхлип то вздох!
Прости, что я с Тобой в разлуке. Я вернусь к Тебе, мой Бог!
-
"Если"
(Перевод С. Маршака)
О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волнения,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь, -
И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушение, можешь снова -
Без прежних сил - возобновить свой труд, -
И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и все начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если можешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: «Держись!» -
И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстояние
Секундами, пускаясь в дальний бег,-
Земля - твое, мой мальчик, достояние.
И более того, ты - человек!
Редьярд Киплинг
-
Заповедь
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твоё же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен всё воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту всё, что накопил с трудом,
Всё проиграть, и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно всё пусто, всё сгорело,
И только Воля говорит: "Иди!"
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и твёрд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег,
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!
Редьярд Киплинг (Перевод М.Лозинского)
-
«Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет - то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...
Есть незримое творчество в каждом мгновеньи -
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья.
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...
Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?
Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот чёрный румянец - налёт от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.
Подожди! Я сживусь со своим новосельем -
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.
Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю - ищи неизвестных,
Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.
Если лучшие будут бросаться в пролёты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчётную радость полёта...
Разверни свою душу до полных границ.
Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай - и, дрожа, не тянись за возвратом.
Все сердца открываются этим ключом.
Есть ещё острова одиночества мысли.
Будь умён и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над тёмной водою нависли -
Можешь думать... и камешки в воду бросать...
А вопросы... Вопросы не знают ответа -
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь».
Саша Чёрный, «Больному», 1910
-
О, осень! Как прекрасен твой наряд!
Я выхожу из дома утром ранним
И вижу: деревца вокруг стоят
В одеждах цвета тела Радхарани...
А если кверху голову поднять,
А если долгий взгляд направить выше,
То в синем небе разглядишь опять
Как мчатся тучи цвета тела Кришны.
Холодный дождь застанет по пути.
Ловлю себя опять на мысли странной :
Как славно с Другом под дождем идти,
Зонтом укрывшись, словно Говардханом!
Все вижу через призму той любви,
Что дарят мне Шри Кришна и Шри Радха...
И вот любовь кипит в моей крови!
Дождинку как слезу смахну украдкой...