-
Не важно то, что вас нечаянно задели,
Не важно то, что вы совсем не из задир,
А важно то, что в мире есть еще дуэли,
На коих держится непрочный этот мир.
Не важно то, что вы в итоге не убиты,
Не важно то, что ваша злость пропала зря,
А важно то, что в мире есть еще обиды,
Прощать которые обидчику нельзя.
Не важно то, что вас мутит от глупой позы,
Не важно то, что вы стреляться не мастак,
А важно то, что в мире есть еще вопросы,
Решать которые возможно только так.
Не важно то, что для дуэли нет причины,
Не важно то, что ссора вышла из-за дам,
А важно то, что в мире есть еще мужчины,
Которым совестно таскаться по судам.
Леонид Филатов 1975
-
Молитва Матери !
Друзья! Заранее прошу прощенья, - Быть может, и не время вспоминать,
А я вот вспомнил, вспомнил всё мгновенно: Деревню нашу, дом, отца и мать.
Отец и мать мне часто говорили: "Сыночек милый к Богу обратись!"
И ежедневно обо мне молились. Но я любил совсем другую жизнь, -
Вино, друзья и сотни развлечений Мне ослепили сердце и глаза.
И, ослепленный, с диким наслажденьем Смотрел я в рюмку, а не в небеса.
Молитвы для меня страшнее яда были, О Боге я и слышать не хотел.
Летели дни... Я жил в грязи и пыли...И думал я, что это мой удел.
Мне не забыть, наверное, навеки Тот страшный день, - отец мой умирал...
Из материнских глаз слез вытекали реки, А я стоял хмельной и хохотал:
"Ну, где же Бог твой? Что ж Он не спасает? Он - Исцелитель, - что ж ты не встаешь?!
Без Бога люди также умирают, - И ты, отец, как все в земле сгниешь."
Он улыбнулся и сказал сердечно: "Я жив еще, а ты, сынок, мертвец,
Но знай, что мертвым ты не будешь вечно, И вскоре воскресит тебя Творец!"
Отца похоронили... Мать молилась, Втройне молилась о душе моей.
Потоки слёз, что за меня пролились Я буду помнить до скончанья дней.
Ну, а тогда я думал по-другому...Была противней мать мне с каждым днем.
И вот, однажды я ушел из дома Глубокой ночью, словно вор, тайком.
Тогда кричал я: "Вот она - свобода!Теперь я волен в мыслях и делах."
...Не знал тогда я то, что жизнь - болото: Ступил на кочку - и увяз в грехах.
И жизнь меня, как щепку, закружила В водовороте суеты и зла.
Вначале хорошо кружиться было, Но вскоре закружилась голова.
И вскоре стал ужасной, страшной мукой Мне каждый круг и каждый оборот.
Я волю напрягал, ум и - до боли - руки, Но жизнь - водоворот, водоворот...
"Друзья" - какое лживое, обманчивое слово! - В водовороте самый первый круг.
О, если б жизнь моя могла начаться снова - Со мною б был Единственный и самый лучший Друг!
Круг развлечений, в золото одетый, Меня своим сияньем ослепил.
Я был слепцом, не видел рядом Света, И в страшном мраке по теченью плыл.
Вино - источник зла и тысячи лишений...Приятный круг - о, скольких он сгубил!
Но есть источник жизни и спасенья - Не пил я из его, я из бутылки пил.
Но, кто же мог спасти меня от смерти, От тех кругов, влекущих так на дно?
Не человек, не человек, поверьте! Ответьте, кто же? Ну, ответьте, кто?!
Метался я, не находя ответа. И вот, однажды летом, в сильный дождь,
На улице я друга детства встретил. Увидев земляка, почувствовал я дрожь.
Предстал передо мною милый образ: Глаза печальные и мокрые всегда.
Забилось сердце, задрожал мой голос, И вырвались бездушные слова:
"Ну, как там мать, меня хоть вспоминает? Наверное, давно уж прокляла?
Хотел заехать все, да время не хватает,- Сам понимаешь, то работа, то дела."
"Дела, работа... Помолчал бы лучше - Твои дела нетрудно угадать!
Я расскажу, но только сердцем слушай Про то, как "позабыла" тебя мать.
Когда сбежал ты, мать твоя от горя Вся поседела - ведь тобой жила!
И каждый день, в любую непогоду, Шла на распутье и тебя ждала.
И руки простирая свои к Богу, Молясь во имя пролитой Крови,
Она стояла, влитая в дорогу, Столпом надежды, веры и любви.
Ну, а когда стоять была не в силах, Когда она в постель совсем слегла, -
Кровать к окну подвинуть попросила, Смотрела на дорогу и ждала..."
Его слова стремительным порывом С души сорвали равнодушье враз.
Я задрожал и прошептал пугливо: "Скажи, что с ней? Она жива сейчас?"
"Сейчас - не знаю... Уезжал - дышала...В бреду я слышал страшные слова:
- Сыночек милый, ты пришел? Я знала...А ты, работа, говоришь, дела!.."
Я побежал, подстегнутый, как плетью, Одним желаньем, жгущим, как огнем:
Увидеть мать, не опаздать, успеть бы Упасть пред ней, раскаяться во всем!
Вокзал и поезд... И одно лишь слово В висках стучало молота сильней.
Хотел не думать, но напрасно, - снова Я слышал лишь одно: "Скорей, скорей!"
Вот поезд встал. Я вышел. От волненья Меня трясло и что-то жгло в груди.
Я в ночь шагнул дрожащей, страшной тенью От пламени, горевшего внутри.
...Знакомая дорога и деревья, И только незнакомый сердца стук...
Вот кладбище, за кладбищем - деревня. Могилы... И отца я вспомнил вдруг.
И ноги как-то сами повернули...И в тишине, зашелестев листвой,
Меня к его могиле потянули Заросшей и заброшенной тропой.
Я шел, до боли напрягая зренье: Знакомая березка - значит, здесь...
Впервые в жизни встал я на колени, Прижав к щеке холодный, мокрый крест:
"Отец, прости безумную ошибку! Ты прав! - ты жив - я слышу шепот губ.
Стоишь ты предо мной, твоя улыбка...А я - зловонный, сгнивший, мерзкий труп.
Но я заботой и любовью к маме Сотру все прошлое, клянусь тебе!
И ты, мой папа, будешь в сердце с нами...А если?.. Если мать уже в земле?!"
И сердце снова бешено забилось. Я огляделся... Тьма, ни зги кругом
И, вдруг - луна... Окрестность осветилась, И я увидел рядом свежий холм.
Да, лишь луна и звезды только знают, Как я со стоном на могилу пал
И мамин холмик обнимал, рыдая, И землю по сыновьи целовал:
"Ты слышишь, мамочка? Прости, родная! Не надо, не молчи, открой уста!
Давай молиться вместе, дорогая, - Встань, мама, слышишь, умоляю - встань!"
Но холм молчал, дыша могильным тленьем. Кругом - ни звука, словно мир уснул.
И, вдруг, я понял, Кто мне даст прощенье, - И с воплем к небу руки протянул!..
И эта ночь последней стала ночью В моей безбожной жизненной ночи, -
Она открыла мне слепые очи, Она мне влила в седрце Божий мир.
С тех пор живу я с Господом Иисусом, - Моя в Нем радость, счастье, чистота!
И никому теперь сказать не побоюся, Что я не мыслю жизни без Христа.
Когда я вижу пред собой картину: Заплакнную, сгорбленную мать,
А рядом - гордого, напыщенного сына, От всей души мне хочется сказать:
"Вы, матери, имеющие сына, Прострите ваши руки к небесам -
И верьте, что молитвы ваши сильны Творить и после смерти чудеса!..
Вы сыновья, забывшие о Боге, Взгляните на молящуюся мать
И встаньте рядом, чтоб в своей дороге Вам эти слезы не пришлось пожать!"
Николай Шалатовский !
-
-Благодарить?
-Благодарить...
-За боль?
-За боль еще важнее!
-Простить обидчика?
-Простить. Он слаб и в страхе, ты сильнее.
-Принять скорбящего?
-Принять его все скорби и тревоги.
-Поднять упавшего?
-Поднять. Он - твой собрат. Один из многих.
-Благословить?
-Благословить.
-И проклинающих?
-Их тоже.
-Любить жестокий мир?
-Любить. Его спасти Любовь лишь может...
из интернета.
-
Светлана таких хороших произведений много, но не каждый желает следовать таким наставлениям.
-
-
БЕЗБОЖНИКИ
Был в древности народ, к стыду земных племен,
Который до того в сердцах ожесточился,
Что противу богов вооружился.
Мятежные толпы, за тысячью знамен,
Кто с луком, кто с пращей, шумя, несутся в поле.
Зачинщики, из удалых голов,
Чтобы поджечь в народе буйства боле,
Кричат, что суд небес и строг и бестолков;
Что боги или спят, иль правят безрассудно;
Что проучить пора их без чинов;
Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
На небо дошвырнуть в богов
И заметать Олимп стрелами.
Смутяся дерзостью безумцев и хулами,
К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил,
Чтобы беду он отвратил;
И даже весь совет богов тех мыслей был,
Что, к убеждению бунтующих, не худо
Явить хоть небольшое чудо:
Или потоп, иль с трусом гром,
Или хоть каменным ударить в них дождем.
«Пождем»,
Юпитер рек: «а если не смирятся
И в буйстве прекоснят, бессмертных не боясь,
Они от дел своих казнятся».
Тут с шумом в воздухе взвилась
Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных,
Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,
На собственные их обрушились главы.
Плоды неверия ужасны таковы;
И ведайте, народы, вы,
Что мнимых мудрецов кощунства толки смелы,
Чем против божества вооружают вас,
Погибельный ваш приближают час,
И обратятся все в громовые вам стрелы.
И.А.Крылов
-
Ржавые засовы сердец
Сердца закрыты на засов,
Сокрыты: взором не найти.
Но дай же, Господи, мне сил
Поближе к двери подойти.
Я постучу теплом любви
И милостью Твоей великой,
И на заржавленный засов
Я капну верой светлоликой.
И не заставишь прошептать
Святое Имя нараспев.
Уходят так же, как пришли,
Ничто понять и не успев.
Прожили даром. Это годы
Пустых терзаний и забот.
И всё же, знать нам не дано,
Когда последний час пробьёт.
Не верьте вы, сердца, глупцам,
В которых дремлет всё людское.
Они, как звери, эти люди,
Вы многое поймёте вскоре.
Они копили в этом мире
Богатство, власть, и преуспели,
Но о душе своей узнать,
Увы, они не захотели.
Кричали: «Я! Моё! И Мне
Принадлежат богатства мира!»
Но знают все – приходит боль
Наутро после горе-пира.
Да разве мы пришли за этим,
Чтоб удовольствия сполна?!
Проснитесь, люди! Захлестнула
Нас иллюзорная волна.
В наш мир приходят Аватары,
Но мы не ценим этот дар.
Любите Бога! Тот закон –
Он вечно молод, а не стар!
Глаза в глаза, а в них пустыня,
И дует ветер-суховей.
Ах, человек, ведь так нельзя,
Опустошать себя не смей!
Предайтесь Кришне – Он наш Бог!
Уразумейте: Он – Властитель!
Повелевает Он Один.
Он – Высший Разум! Повелитель!
А мы? А кто такие мы?
Пылинки в океане пыли!
Зачем же чёрствыми мы стали?
Зачем же Кришну позабыли?
Разочарованы во всём.
Тут совершенства не достичь.
А цель одна у жизни нашей –
Науку о любви постичь.
Любви не нашей, не земной,
А к Богу – высшей, трансцендентной.
Чтоб преданной пылинкой стать,
Чтоб чистой, чтобы неприметной.
И вы увидите ту сеть,
В которой мы так долго жили.
И вы поймёте, что мы Майе –
Отнюдь не Господу служили.
Как страшно душу потерять
Среди рождений и смертей.
Как трудно, трудно вылезать
Из иллюзорных тех сетей.
И Юга-Дхармой стали те
Шестнадцать ясных чудо-слов:
«О, Кришна! Ты позволь служить,
Я так хочу, и я готов!»
Тебя приму к себе я в сердце.
Всегда надёжная опора.
И нету места больше тьме,
И нету ржавого затвора.
Елена Кропивка
-
Вложений: 1
Вложение 9736
Cашко Пушкiн
-
Сегодня Бог проснулся утром рано…
Он жалобы и просьбы почитал…
И людям из кувшина без обмана
Желаемое в сердце наливал…
Но не у всех открыто было сердце
И место есть для Чуда не у всех.
То завистью, враждой подпёрта дверца…
То жадность не даёт налить успех…
А у кого-то до краёв разлита
Печаль и безысходность, вот беда.
И Бог жалел, что сердце это скрыто…
Любви хотел налить, да вот куда?
И Бог грустил, что люди не умеют
Сердца и души чистить от обид…
Они с годами в сердце каменеют
И сердце превращается в гранит…
Но Бог ходил, смотрел и улыбался,
Когда сердца влюблённые встречал.
Он брал кувшин и от души старался,
Им счастье в сердце бережно вливал…
А люди постепенно расплескали
Подаренную Богом благодать
И всех вокруг в утрате обвиняли,
Забыв в самих себе вину искать…
Ведь если б мы могли прощать и верить,
Любить, благодарить и отпускать,
То Бог бы мог не каплей счастье мерить,
Кувшин волшебный мог бы весь отдать…
Сегодня Бог проснулся на рассвете.
Огромный ящик с просьбами у ног…
А рядом лишь один без просьб конвертик:
«Благодарю за всё тебя, мой Бог…»
-
Тот клятый год уж много лет, я иногда сползал с больничной койки.
Сгребал свои обломки и осколки и свой реконструировал скелет.
И крал себя у чутких медсестёр, ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле туда, на жизнью пахнущий простор.
Мы с Олей отправлялись в детский парк, садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженное ели, глазели на гуляющих собак.
Аттракционов было пруд пруди, но день сгорал и солнце остывало
И Оля уставала, отставала и тихо ныла, деда погоди.
Оставив день воскресный позади, я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос, дай руку деда, деда погоди…
И я годил, годил сколь было сил, а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили, никто их погодить не попросил.
Когда я чую жжение в груди, я вижу как с другого края поля
Ко мне несётся маленькая Оля с истошным криком: « дедааа погодии…»
И я гожу, я всё ещё гожу и кажется стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку в своей измученной руке ещё держу.
Леонид Филатов
-
Ты, друг мой, не кручинься, не грусти ...
Молитву на ночь ты прочти!
Не забывай посты блюсти,
Друзей-подруг своих прости!
-
Как найти хорошую жену?
Эти стихи были написаны почти тысячу лет назад. За это время на земле многое изменилось.
Подумай перед тем, как брать жену,
Какую должен ты искать жену.
Ищи такую, чтоб была она
Умна, и домовита, и скромна.
Чтоб взгляд и юноши и старика
Пленялся ею лишь издалека.
Чтоб для неё до смерти неминучей
Ты был единственный, а значит - лучший.
Подумай также, какова семья,
Где родилась избранница твоя.
За громким именем не стоит гнаться,
Ведь именем жены тебе не зваться.
Послушай слово мудрого и делай,
Как говорит он, опытный и зрелый:
«Ищи невесту, у которой гладки
Не столь бока и щеки, сколь повадки,
Чтоб не черты лица, черты души
У нареченной были хороши».
Что для мужчины может быть соблазном?
Одни пленятся обликом прекрасным,
Другие знатных выбирают в жёны,
Жениться на богатых третьи склонны.
Четвертые хотят, чтобы жена
Была чистосердечна и скромна.
Ты хочешь знать, кто прав из них, кто нет,
Прислушайся, я дам тебе совет:
Тот, кто нашёл богатую жену,
До смерти будет у жены в плену.
Богатая на мужа-бедняка
Смотреть всё время будет свысока.
Браниться будет, попрекать со зла,
Считать, что мужа в слуги наняла.
Мне жаль мужей, которые должны
Склоняться перед именем жены.
Высокородством гордая жена
Всегда с безродным мужем холодна.
Всю жизнь он будет хмур, его судьба -
Быть при жене смиреннее paбa.
Несчастен муж красавицы жены -
Он желт лицом, года его черны.
Ценитель красоты не он один,
Ведь есть глаза и у других мужчин.
Он будет, бедный, до скончанья дней
Не муж своей жены, а страж при ней.
С женой своею будет счастлив тот,
Кто честность в ней и доброту найдёт.
Пусть красотой не славится она -
Душой красавица твоя жена.
Чванливой ты не угождал родне,
Высокородства не искал в жене.
Но честь и добродетели её
Возвысят имя скромное твоё.
Не гнался за богатою женой,
Не торговался ты с ее родней,
И всё ж таки богатство может быть:
Жена тебе поможет накопить.
И если ты богат такой женой,
Считай, что четырех нашёл в одной.
-
Жил на свете рыцарь бедный (А.С.Пушкин):
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву,
На дороге у креста
Видел он Марию Деву,
Матерь Господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
С той поры стальной решётки
Он с лица не подымал
И себе на шею чётки
Вместо шарфа привязал.
Несть мольбы Отцу, ни Сыну,
Ни Святому Духу ввек
Не случилось паладину,
Странный был он человек.
Проводил он целы ночи
Перед ликом Пресвятой,
Устремив к Ней скорбны очи,
Тихо слёзы лья рекой.
Полон верой и любовью,
Верен набожной мечте,
Ave, Mater Dei[1] кровью
Написал он на щите.
Между тем как паладины
Встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам,
Lumen coelum, sancta Rosa![2]
Восклицал всех громче он,
И гнала его угроза
Мусульман со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключён,
Всё влюбленный, всё печальный,
Без причастья умер он;
Между тем как он кончался,
Дух лукавый подоспел,
Душу рыцаря сбирался
Бес тащить уж в свой предел:
Он-де Богу не молился,
Он не ведал-де поста,
Не путём-де волочился
Он за Матушкой Христа.
Но Пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина Своего.
1.Радуйся, Матерь Божия (лат.).
2.Перейти Свет небес, святая Роза (лат.).
-
"Разбуди".
Мы в этот мир ненадолго приходим,
Но строим небоскребы с размахом, на века,
Думаем что многих во многом превосходим,
В поисках наживы всегда готовы для броска.
Землю по-хозяйски на клочки разделили,
Цепные псы на границах - соседи мешают жить!
Псевдоповелители эфира,
Не знаем кому все вокруг принадлежит.
Денежные купюры в густой крови плавали,
А в воздухе стоял устойчивый запах страдания…
На бумаге: сметы, доводы, обоснования,
А на деле: Палестина, Ирак, Югославия,
Рекламные плакаты вопят: Наслаждайся!
В каждом пабе – дешевая свобода…
Временное, унизительное счастье
Противоречит нашей вечной природе.
Я сплю, друг, разбуди меня,
Я устал видеть сны о себе самом, честно
В моем мире манекенов и машин
Сердцу живому тесно.
Разбуди…
Сердце потерями-бедами израненное,
Молодость как засохший грим с лиц валится,
Прижав к груди свои мирские привязанности
Мы беззубыми ртами похоти улыбаемся.
Жизнь за жизнью, рождение за рождением,
Меняя тела как персонажей в 3D стратегии,
Движимые жадностью и вожделением
Ищем счастье в блеклых сновидениях.
Жизнь – мгновение, хрупка, коротка,
Дрожащая капля на листке цветка…
А мы ее тратим на утоление аппетита,
Поддержание престижа, выплату кредитов…
Мы никогда этим не будем сыты -
В конце коридора брезжит табличка «Выход»
Жадные останутся смерти на растерзание,
А искренние возвысят свое сознание
Я сплю, друг, разбуди меня,
Я устал видеть сны о себе самом, честно
В моем мире манекенов и машин
Сердцу живому тесно.
Разбуди…
Проснуться – чтобы увидеть
Глазами знания, что всем нужна только любовь,
Безоглядная, неиссякаемая,
Возрастающая вновь и вновь…
Очнуться чтобы увидеть
За пределами мира из папье-маше
Первозданную, высшую красоту
Без ярлыков, ценников и клише
Группа "ОдноНо"
-
Люди дешевеют, вещи дорожают…
Просто бездуховность в мире процветает.
Уточкою губы, «селфи» с голым задом…
Были бы финансы… Доброты не надо…
Мимо инвалидов и котов облезлых
Едет модный перец с фейсом бесполезным…
У него стабильность… Папа в депутатах
И диплом не хилый… Он учился в Штатах.
Кто-то за идею и семью воюет…
Кто-то из генштаба званьями торгует…
Звёзды на погонах за продажу пленных,
Но они дешевле слёз обыкновенных…
Горе-командиру вдруг «героя» дали,
Чтоб в котле и дальше те своих бросали…
Чтобы брат на брата за авто и дачу…
Кто в бою бесплатно – жизнь отдал на сдачу…
Продаются кресла, галстуки, портфели,
Новости в газетах и большие цели…
Отыщите совесть за вознагражденье.
Курс души обвален за одно мгновенье…
Ненависть затмила в людях состраданье.
Главная задача – просто выживанье…
То, за что боролись – оказалось бредом…
Как в войне с собою одержать победу?
Только смех детишек возвращает к Богу,
Ведь войною к миру не найти дорогу…
Небо смотрит сверху и от слёз седеет…
Вещи дорожают… Люди дешевеют…
-
Каждый из нас — это частный случай музыки и помех
Так что слушай, садись и слушай Божий ритмичный смех
Ты лишь герц Его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
Он таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
Он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
Тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
Стоит капельку подучиться — станешь проводником
Будешь кабель Его, антенна, сеть, радиоволна
Чтоб земля была нощно, денно смехом Его полна
Как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
Чтоб стал гладким, словно каштан, на ощупь, чтобы некуда упрощать
Чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
Был как старый балкон — усыпан пеплом, листьями и лузгой
Шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
А проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
Весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
Сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
Обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
Поздороваешься — в гортани, словно ржавчина, хрипотца
Эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
Здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца
Здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни — тот белый Маг
Мы не буквы Господних писем, мы держатели для бумаг
Мы не оптика, а оправа, мы сургуч под Его печать
Старость — думать, что выбил право наставлять или поучать
Мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
Если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
Будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
Мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее Господень смех!
Мы оттенок Его, подробность, блик на красном и золотом
Будем чистыми — Он по гроб нас не оставит. Да и потом
Нет забавней Его народца, что зовёт Его по часам
Избирает в своем болотце, ждёт инструкции к чудесам
Ходит в Мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам
Слушай, слушай, как Он смеется
Над Собою смеется Сам...
Вера Полозкова
-
Булат Окуджава, 1990
Осудите сначала себя самого,
Научитесь искусству такому,
А уж после судите врага своего
И соседа по шару земному.
Научитесь сначала себе самому
Не прощать ни единой промашки,
А уж после кричите врагу своему,
Что он враг и грехи его тяжки.
Не в другом, а в себе побеждайте врага,
А когда преуспеете в этом,
Не придется уж больше валять дурака -
Вот и станете вы человеком.
-
Уставший ангел
Уставший Ангел шёл по белым облакам
Он столько сделал для людей, за эти сутки
Кому - то, двери открывал, впервые, в храм
Кому дарил надежду, робкой незабудкой
Просящим, нежно протянул он два крыла,
И положил просвиры, в руки безнадёжных
Встречая зло всегда сжигал его дотла,
Хотя и знал, что сжечь навечно невозможно
Он подбирал, у парков, брошенных детей,
И нёс туда где их любовь брала на руки
Мирил, по глупости, рассоренных друзей,
И разбивал оковы тягостной разлуки.
Он нёс, любовь в ладонях - розы лепестки,
И разбросал их в майский вечер без остатка,
Но видно, были до того они легки
Что до Земли не долетело и десятка
Последний шаг до врат небесных и порог,
Где ждёт Отец, где для него открыты двери
Как быть? Лгать Ангел, от рождения, не мог
Как объяснить что люди, в Ангелов, не верят?
-
Тишина причиняла тупую боль.
Он не знал, что поделать с самим собой.
Он не мог быть с собою наедине.
Он не знал, как вести себя в тишине.
Он включал телевизор, магнитофон,
он кричал, тишину выгоняя вон.
Он ругался с соседями, бил жену,
чтоб не слушать звенящую тишину.
Только время всё обращало вспять.
Тишина возвращалась к нему опять.
Оставаясь с собою наедине,
он не знал, как живут в этой тишине.
Он не знал, что с ней делать и как с ней быть,
Он завидовал ей, он хотел убить
тишину.
Он построил заводы и города,
стали ездить машины туда-сюда.
Электричество, радио, телефон.
Всюду скрежет и треск, грохот, скрип и звон.
Он наполнил оружием все дома,
но под утро опять он сходил с ума.
Он устроил войну, чтоб о ней забыть,
он стрелял в тишину но не мог убить,
он бежал от неё и не мог сбежать,
тишина догоняла его опять.
Так любой, кто у страсти своей в плену,
не способен выслушивать тишину.
Звук безмолвия напоминает нам,
что в творении Господа - всюду храм,
и мелодии вечности в нём слышны
за покровом таинственной тишины.
Имя Господа Кришны стоит над ней
и оно исцеляет сердца людей,
наполняя их радостью той страны,
где гармония звуков и тишины.
Ната дас.
-
Я скучаю по мелкой речушке,
Где мы фыркали в детстве, купаясь.
И ловили чаинки мы в кружке,
Микромиром своим наслаждаясь.
И смотрели на звездное небо,
И пытались вглядеться мы в вечность.
Солью сыпали корку мы хлеба,
И была нам подругой беспечность.
А потом вдруг речушка исчезла,
А на небо уж мы не смотрели…
Карма серыми буднями лезла,
Да, ее избежать не сумели.
Соль и хлеб мы теперь не мешаем,
И беспечность сбежала из жизни.
Да, чего-то себя мы лишаем.
Стали умными может быть мысли?
Вот дурашкой побыть бы немного,
Взять скакалку и прыгать, и прыгать…
И спросить наконец-то у Бога,
Сколько нам еще ножками дрыгать?
Ведь букашки мы, если уж честно…
На стекле, под большим микроскопом.
И уж точно ведь нам неизвестно,
Нас отпустят иль в банку всех скопом?