Удивительные стихи

прощальное стихотворение Эльдара Рязанова

В старинном парке корпуса больницы,
кирпичные простые корпуса...
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.
А за окном моей палаты осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.
Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
как худо умирает человек.
Мне здесь дано уйти и раствориться...
Прощайте, запахи и голоса,
цвета и звуки, дорогие лица,
кирпичные простые корпуса...

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды...
Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!
Любить... но кого же?.. на время — не стоит труда,
А вечно любить невозможно.
В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё там ничтожно...
Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка;
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг —
Такая пустая и глупая шутка...

Ю.Лермонтов

Арсений Тарковский

Эвридика

У человека тело
Одно, как одиночка.
Душе осточертела
Сплошная оболочка
С ушами и глазами
Величиной в пятак
И кожей - шрам на шраме,
Надетой на костяк.

Летит сквозь роговицу
В небесную криницу,
На ледяную спицу,
На птичью колесницу
И слышит сквозь решетку
Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку,
Трубу семи морей.

Душе грешно без тела,
Как телу без сорочки, -
Ни помысла, ни дела,
Ни замысла, ни строчки.
Загадка без разгадки:
Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке,
Где некому плясать?

И снится мне другая
Душа, в другой одежде:
Горит, перебегая
От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени
Уходит по земле,
На память гроздь сирени
Оставив на столе.

Дитя, беги, не сетуй
Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету
Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха
В ответ на каждый шаг
И весело и сухо
Земля шумит в ушах.

1961

Зверь


Он убегал… В него стреляли люди…
Проваливаясь лапой в рыхлый снег,
Волк твёрдо знал: спасения не будет
И зверя нет страшней, чем человек.

А в этот миг за сотни километров,
Был в исполнении ужасный приговор:
Девчонка малолетняя там где-то
Уже четвёртый делала аборт.

Малыш кричал, но крик никто не слушал.
Он звал на помощь: «Мамочка, постой!!!
Ты дай мне шанс, чтобы тебе быть нужным!
Дай мне возможность жить! Ведь я живой!!!»

А волк бежал… Собаки глотку рвали…
Кричали люди пьяные в лесу
Его уже почти совсем догнали,
Волк вскинул морду и смахнул слезу…

Малыш кричал, слезами заливаясь,
Как страшно, не родившись, умереть!
И от железки спрятаться пытаясь,
Мечтал в глаза он маме посмотреть.

Вот только «маме» этого не нужно —
Не модно стало, видите ль, рожать!
Она на глупость тратит свою душу,
Своих детей «не впадлу» убивать.

А волк упал без сил… Так было надо —
Он от волчицы варваров увёл —
Одна она с волчатами осталась,
Когда он на себя взял приговор…

Собаки рвали в клочья его тело,
Но только душу волчью не порвать!
Душа его счастливой мчалась в небо —
Ради детей есть смысл умирать!!

И кто, скажите, зверь на самом деле?
И почему противен этот век?
А просто человечнее нас звери,
И зверя нет страшней, чем человек!

Автора в студию!

Цитата:

---

Сообщение от Махабхарата дас

Автора в студию!

---

Елена Бедретдинова

Одна из старейшин Одесской общины, матаджи Дола Ятра, перекладывает "Бхагавад Гиту как она есть" на стихи.
Публикуем первые 5 глав. Продолжение следует.

Дхритараштра спросил, замирая,
Секретаря своего Санджаю:
На Курукшетре, в священном месте,
Сойдясь для сражения вместе,
Что сделали там мои сыновья,
В которых вся жизнь и надежда моя,
А также отважные воины эти,
Брата Панду кровные дети?

И сказал ему так Санджая,
На вопрос его отвечая:
Осмотрев боевые порядки врагов,
Царь Дурьодхана был готов
Оценить их с учителем вместе,
Прикрываясь словами лести:

О, учитель, на наших врагов взгляни:
Как прекрасно выстроены они.
Это сделал Друпада, твой ученик.
Боевое искусство вполне он постиг.

Обрати внимание кстати:
Славных лучников много в их рати.
Они равны в сражении Бхиме …
И Арджуне; Ююдхана с ними,
Знаменитые Друпада. и Вирата.
Вот кем армия их богата.

...

(дальше в файле по ссылке https://vk.com/doc213329766_437244455 )

Эдуард Асадов

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.

Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.

Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!

Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту "отредактировать", что ли!

Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.

Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!

И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!

Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!

Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука - сердца...
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!

И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь,- придет.

Насколько же это тело непослушно и тупо,
Кусок неживой мертвой материи,
Пожалуйста, не думайте о себе так глупо,
Что вы мешок слизи, начиненный бактериями.
Если говорить прямо, тело для души - мертвечина,
Которую ожидает бесславная, позорная кончина.
Это тело — источник страданий и основная причина
Всех наших бед и несчастий неисчислимых.
Душа в смертном теле чувствует себя разбитой,
Полностью подавленной и абсолютно убитой.
Находиться в этом теле — ужасное мученье,
Но глупцы находят в этом некое развлеченье,
Поскольку отождествляют себя с мочой и калом.
Им нравится считать себя костями, мясом и салом.
Они принимают отвратительные обличья и формы людей,
Собак, ослов, верблюдов, насекомых и грязных свиней.
Мы можем видеть интеллегентно одетого человека,
Но внутри это похотливый зверь этого темного века.
Посмотрите, как майя искусно дурачит вечную душу,
Словно рыбак ловит глупую рыбу, выбрасывая ее на сушу!
Все это произошло из-за ненависти и зависти к Богу,
И вместо лотосных стоп мы целуем волосатые лапы дога.
Нам нравилось положение Ишвары и мы хотели им стать.
Мы глупые нитья-баддхи и что теперь мы можем сказать?
Джив джаго джив джаго джив джаго Гаурачандра боле!
Проснитесь падшие души и предайтесь Его сладкой воле!
Чтобы вновь стать вечно счастливыми нитья-муктами.
А не быть рабами майи и материального мира продуктами!

Золотой Вриндаван

Под небом голубым есть город золотой,
С прекрасными деревьями и яркою звездой.
А в городе том сад, все травы и цветы;
Сияющие золотом от утренней росы

Под небом голубым есть город золотой
Где все освящено Божественной Четой
А в городе том лес, все пчелы, да шмели
глазами пьют нектар Их сладкой красоты

Под небом голубым есть город золотой
С цветочными полянами с сияющей землей:
Там водопады бурные, там горы и холмы
Танцуют там прекрасные павлины и шмели

Под небом голубым есть город золотой
С хрустальными фонтанами и полною луной
Там горные пещеры, там кунды и пруды
В которых расцветают лотосы любви

В океане голубом есть остров золотой
С чарующими рощами, с цветочною пыльцой
Все птицы там, животные, исполнены любви,
К Божественной Чете невиданной красы.

Под небом голубым есть вечная земля
С цветущими лианами, где жил когда-то я
С прекрасными коровами и свежею травой
С глубокими колодцами и быстрою рекой

Под небом голубым есть город золотой
Сияющий алмазами и дивной чистотой
С высокими холмами и дивными горами
С блаженством вечным и бессмертными дарами

Под небом голубым есть вечная земля;
Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
Кто ищет, тот найдет, кто светел, тот и свят;
Пускай ведет луна тебя дорогой в этот сад.

Нелюбовь
романс

Мне больно, мой Господь, неизлечимо больно
Осознавать, что в сердце нелюбовь,
Что пылкий мой порыв, как поцелуй крамольный,
И яд с моих же уст мою же губит кровь.
Тебя мне не убить – Путаны* рок известен,
И тщетны все шаги, когда неведом путь.
Но мечу я в любовь, вернее в то, что вместо
Божественной любви в мою вселилось грудь.
И эта боль, как крик, как вопль глухонемого,
Сраженного рукой слепого палача.
Ношу её в себе – на кой она другому...
И зелья не ищу,и не зову врача.
О, это сущий ад для крохотного сердца –
Смеяться напоказ, притворно хохотать,
Терпя в себе самом неистовые зверства
Над собственной душой, и лгать, и лгать, и лгать…
Твой образ в тишине божественно прекрасен,
Ведь Кришна, это тот, кто привлекает всех.
Но почему же мне Твой безразличен праздник,
И в сердце - нелюбовь, и в мыслях - только грех.

Вложение 12568

Кто в розетку засовывал руки,
Подтвердит, все менялось тотчас.
Спать уже не хотелось со скуки,
И пугались родные за вас.
По-другому дышалось и пелось.
Мысль в уме по-другому текла.
И скорей поделиться хотелось:
Я в цепи! Я сгораю дотла!
Все вокруг приходили в движенье.
Кто-то вас собирался спасти.
Вы же знали: Пошло напряженье!
Я в цепи! нет иного пути!
И когда все кончалось внезапно,
Вы спешили проверить контакт,
Что-бы вновь засиять лучезарно.
Чтобы сердце забилося в такт
С этой скрытой пульсацией тока.
Чтоб в груди танцевала душа.
Вы менялись на столько, на столько,
Что считали, что жизнь хороша.
Вам хотелось сильнее светиться,
Чтобы люди увидели цель.
Нужно просто к цепи подключиться,
Если это исправная цепь!
Но, увы, вас не все понимали.
Люди вас сторонились порой.
И одни головою качали,
Но другие шептали: Герой!
И решали весь вечер соседки,
Как помочь вам в ужасной беде.
Как же выключить вас из розетки,
Ведь не видно розетки нигде!
Всем известно: счастливчики редки
Ведь не каждый сумеет вот так:
Подключиться к незримой розетке
И понять: Боже мой! Есть контакт!

Ярослав Климанов

Влюбляются не в лица, не в фигуры,
И дело, как ни странно, не в ногах.
Влюбляются в тончайшие натуры
И трещинки на розовых губах.

Влюбляются в шероховатость кожи,
В изгибы плеч и легкий холод рук,
В глаза, что на другие не похожи,
И в пулеметно-быстрый сердца стук.

Влюбляются во взмах ресниц недлинных
И родинки на худеньких плечах,
В созвездие веснушек чьих-то дивных
И ямочки на бархатных щеках.

Влюбляются не в лица, не в фигуры -
Они всего лишь маски, миражи.
Влюбляются надолго лишь в натуры,
Влюбляются в мелодии души.

© Шаркунова Анна.

Привези мне из Дхамы лекарство,
Чтобы вылечить бедное сердце,
Чтобы боль утолило навеки -
Боль разлуки с прекрасным Говиндой!

По ночам, да и днем, в перерывах
Между поиском пищи и зрелищ,
Если стану я вдруг на мгновенье,
О себе мое сердце напомнит!

Оросится горячей слезою,
Стоны муки издаст еле слышно, -
И ничем не унять эти слезы,
Невозможно не дать им пролиться!

Взгляд поспешно отводит прохожий:
Мне-то что, ну подумаешь, сердце,
В ухо сунет привычный наушник,
Чтоб не слышать отчаянных всхлипов.

И оно, пусть в толпе, одиноко.
Горько плачет от страшной потери
И от страха, что вновь позабудет
Эту сладкую боль по Говинде...

Чаще плачь, беспокойное сердце,
Все вокруг позабудь в этой боли.
Пусть от слез этот мир станет тусклым,
Пусть померкнут и краски и звуки!

Пусть забудутся запахи детства,
Им на смену придут пусть другие:
Запах ветра, цветов, благовоний
И сандала на теле Говинды!

Пусть привычные вкусы забуду,
Все слова растеряю, рыдая,
Пусть язык ощущает лишь сладость
Повторения имени Кришны!

Пусть трепещет в рыданиях сердце,
Избегая любовных объяьтий:
Только к ним я хочу прикоснуться -
К этим лотосным стопам Говинды!

Плачет бедное сердце в разлуке,
Сотрясаясь в отчаянной дрожи...
А уста в этот миг произносят:
Привези мне лекарство из Дхамы...

(Ольга Мартынова)

когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги
сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

целое стекло в окне и фаянсовый унитаз даже в самой простой квартире
счастливы живущие здесь, сказал, как немногие в этом мире

парки их необъятны, раджу, дома у них монолитны
но никто из их обитателей не поет по утрам ни мантры,
ни киртана, ни молитвы

вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник -
но они ничего не делают, кроме денег:

кроме денег и денег, раджу, как будто они едят их:
только пачки купюр рекламируют на плакатах

представляешь, раджу, ни грязи, ни нищеты, но вот если большая трасса -
то во всю длину вдоль нее щиты, на которых деньги и даже - груды сырого мяса

кроме денег, раджу, как будто чтобы надеть их:
нанимают чужих людей, чтоб заботились об их детях

кроме денег, раджу, но как попадется навстречу нищий или калека -
так глядят, будто он недостоин имени человека

кроме денег, но не для того, раджу, чтоб жене купить на базаре
дорогих украшений или расшитых сари

а пойти и сдать в банк, и соседям служить примером -
и ходить только в сером, и жена чтоб ходила в сером

женщины их холёны, среди старух почти нет колченогих, дряблых
но никто из мужчин не поет для них,
не играет для них на таблах

дети их не умирают от скверной воды, от заразы в сезон дождей или черной пыли,
только я не видел, чтоб они бога благодарили

старики их живут одни, когда их душа покидает тело -
часто не находят ничьей, чтобы проводить ее захотела

самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:
вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,

спите на циновке, ни разу не были ни в театре, ни на концерте -
люди, что друг другу по телефону желают смерти

я прожил среди них пять дней и сбежал на шестые сутки -
я всерьез опасался, что навсегда поврежусь в рассудке

и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:
принесла мне горячих роти и плошку дала

что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса, бледнее всякого европейца,
я аж разрыдался, раджу, надо ж было такого ужаса натерпеться

- Вера Полозкова

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он - в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.


Иосиф Бродский

"Мальчик с дудочкой тростниковой"

От беды моей пустяковой
(Хоть не прошен и не в чести),
Мальчик с дудочкой тростниковой,
Постарайся меня спасти!

Сатанея от мелких каверз,
Пересудов и глупых ссор,
О тебе я не помнил, каюсь,
И не звал тебя до сих пор.

И, как все горожане грешен,
Не искал я твой детский след,
Не умел замечать скворешен
И не помнил, как пахнет свет.

...Свет ложился на подоконник,
Затевал на полу возню,
Он - охальник и беззаконник -
Забирался под простыню.

Разливался, пропахший светом,
Голос дудочки в тишине...
Только я позабыл об этом
Навсегда, как казалось мне.

В жизни глупой и бестолковой,
Постоянно сбиваясь с ног,
Пенье дудочки тростниковой
Я сквозь шум различить не смог.

Но однажды, в дубовой ложе,
Я, поставленный на правеж,
Вдруг такие увидел рожи -
Пострашней балаганьих рож!

Не медведи, не львы, не лисы,
Не кикимора и сова, -
Были лица - почти как лица,
И почти как слова - слова.

За квадратным столом, по кругу,
В ореоле моей вины,
Все твердили они друг другу,
Что они друг другу верны!

И тогда, как свеча в потемки,
Вдруг из дальних приплыл годов
Звук пленительный и негромкий
Тростниковых твоих ладов.

И отвесив, я думал, - дерзкий,
А на деле смешной поклон,
Я под наигрыш этот детский
Улыбнулся и вышел вон.

В жизни прежней и жизни новой
Навсегда, до конца пути,
Мальчик с дудочкой тростниковой,
Постарайся меня спасти!


А. Галич
1972

Эдуард Асадов — «Ах, как все относительно в мире этом!..»

Ах, как всё относительно в мире этом!
Вот студент огорчённо глядит в окно,
На душе у студента темным-темно:
«Запорол» на экзаменах два предмета...

Ну а кто-то сказал бы ему сейчас:
— Эх, чудила, вот мне бы твои печали?
Я «хвосты» ликвидировал сотни раз,
Вот столкнись ты с предательством милых глаз
— Ты б от двоек сегодня вздыхал едва ли!

Только третий какой-нибудь человек
Улыбнулся бы: — Молодость... Люди, люди!..
Мне бы ваши печали! Любовь навек...
Все проходит на свете. Растает снег,
И весна на душе ещё снова будет!

Ну а если все радости за спиной,
Если возраст подует тоскливой стужей
И сидишь ты беспомощный и седой
— Ничего-то уже не бывает хуже!

А в палате больной, посмотрев вокруг,
Усмехнулся бы горестно: — Ну сказали!
Возраст, возраст... Простите, мой милый друг.
Мне бы все ваши тяготы и печали!

Вот стоять, опираясь на костыли,
Иль валяться годами (уж вы поверьте),
От веселья и радостей всех вдали,
Это хуже, наверное, даже смерти!

Только те, кого в мире уж больше нет,
Если б дали им слово сейчас, сказали:
— От каких вы там стонете ваших бед?
Вы же дышите, видите белый свет,
Нам бы все ваши горести и печали!

Есть один только вечный пустой предел...
Вы ж привыкли и попросту позабыли,
Что, какой ни достался бы вам удел,
Если каждый ценил бы все то, что имел,
Как бы вы превосходно на свете жили.

Про дыру

Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди:
Я уродилась с огромной дырой в груди.
И чтоб ночами от ужаса не кричать,
Все родные решили не замечать.

Доктор, порассмотрев на стене ковры,
Через меня, сообщил мне, что нет дыры.
Мама навешала елочной мишуры.
Папа велел мне стыдиться своей хандры.

Я лила в нее кофе, несла цветы,
Чтобы как-то спасаться от пустоты.
Я вставляла туда мужчин, подруг,
Книги, идеи, работу и все вокруг.

Складывала конфеты и шоколад
Тоннами. А потом листовой салат.
Мужа, ребенка, машину, свои мечты,
Яркие безделушки, смартфон, кресты.

Позже болезни. С надеждой смотря вокруг,
Преданным взглядом, искала, ну где тот друг,
Принц, целитель, гуру или святой,
Кто мне поможет справиться с пустотой.

Сразу была готова впустить любя
Первого встречного, но не саму себя.
Будто собака голодная в конуре,
Будто бы нищенка у проходных дверей.

Стыдно подумать, что делала, где спала
С кем ночевала, что ела, о чем врала.
Как наутро, сделав приличный вид,
Всем говорила, что вовсе и не болит...

В новеньких платьях, дыхание затая,
Тайно мечтала, что я, наконец, - не я.
Красила волосы в неисправимый цвет,
Рьяно старалась нарушить любой запрет.

Годы идут, и я снова ответ ищу.
Радуюсь разному, и о больном грущу.
Рая не будет. Но кажется, будто свет
Светит мне в душу. И в ней говорит поэт.

Ну а когда недостаточно света дня,
Луч пробивается будто бы из меня.
Через мою дыру, словно в лупу дней,
Люди рядом видят себя ясней.

Сами приходят и часто благодарят.
Вечно в нее мне что-нибудь говорят.
Дети целуют краюшки пустоты,
И доверяют мне тайно свои мечты.

Кто-то (вот это истинно удивил!)
Даже признался моей пустоте в любви.
Как-то художник пришел и, разинув рот,
Мне говорил, что не видел таких пустот.

Кто-то заметил, что тихая пустота
Всех принимает о объятия. И тогда
В ней происходит чудо. И если встать,
Не шевелясь, начинает нас исцелять.

Я бы хотела сказать вам, что все ништяк,
И что дыра затянется просто так.
Но вы простите, я точно не буду врать,
Я не знаю, как мне её залатать.

Мудрые говорят, к сорока годам,
Там, на месте дыры, остается шрам.
Если погода к нам, смертным, благоволит,
То он почти не ноет и не болит.

Может быть по прошествии многих дней
Я успокоюсь и стану чуть-чуть мудрей.
Даже однажды пойму, что дыра и грусть
Точно размером с Бога. И улыбнусь.

Точно размером с душу. И, не спеша,
Я осознаю, что это и есть душа.