Есть замечательная история. Я ее рассказывал по-моему в прошлом или позапрошлом году здесь, в Магдалиновке, про Тукарама, святого Тукарама. Святой Тукарам начал свою кришна-катху. И когда он разговаривал о Кришне, люди плакали, люди смеялись, люди…. Люди переходили в другое измерение. Они больше не находились в этом мире. Мир исчезал для них. Они забывали о себе. И к нему стали приходить толпы людей. Люди слушали его иногда часами подряд, иногда он целые ночи напролет рассказывал что-то. Когда, вдруг, он начинал петь, начинал плакать, и люди пели за ним и плакали за ним. И все были полностью захлестнуты волнами его любви к Богу.
Рядом с ним жил брахман. Брахман был его соседом. И к этому брахману ходило пять учеников. А к Тукараму, который происходил из семьи вайшьев, из семьи торговцев, приходили толпы людей, чтобы его послушать. Брахман тоже начинал рассказывать, брахман, послушав, что он рассказывает о Кришне, он тоже начал, открыл у себя рассказы о Кришне. К нему никто не приходил. Последней каплей было, когда пять его учеников ушли к Тукараму. У него всего пять было – и они ушли туда.
Он обиделся страшно, он оскорбился. У него в сердце появилась эта злоба. Он не знал, что делать с этой злобой. Он подстерег поздно вечером Тукарама, который возвращался домой, в руках у него была палка с колючками. Он взял эту палку с колючками от колючего дерева, и когда он схватил этого Тукарама, он стал бить его и бил, и бил, и бил. И скоро все тело Тукарама превратилось в кровавое месиво. Это была сессия иглоукалывания. (смех) Он избил его полностью. Тукарам не мог понять, из-за чего. Брахман не мог остановиться. В конце концов, немного гнев его прошел, и он бросил палку, ушел к себе. А Тукарам еле-еле, еле-еле дополз до дома. И всю ночь он не мог уснуть, но не от боли, не от физической боли. Хотя все тело его было в крови. Боль была у него в сердце, потому что он думал: «Надо же мне было довести человека до такого». Единственное, о чем он думал: «Как же я должен был его обидеть, что он почувствовал ко мне такой гнев?» И он пытался понять, чем он его обидел. Он вспоминал, он напрягался, он думал, он думал: «Может быть, я что-то не так сделал?» Он не мог вспомнить. И от того, что он не может вспомнить, как он оскорбил этого брахмана, ему было еще больнее. Единственная боль его была в том, что: «Я обидел человека, я не знаю, что я сделал. Поэтому, я даже не могу прощения у него попросить, потому что я не знаю, за что прощение просить». И рано утром он еле-еле дождался рассвета, рано утром он приполз к этому брахману. Он постучался в дверь. А брахман тоже не спал. Брахману, на самом деле, не по себе было, когда он вспоминал, как Тукарам безропотно сносил его побои.
Он открыл дверь, он увидел Тукарама. Тукарам упал ему в ноги. И Тукарам стал говорить: «Пожалуйста, я понимаю, что я Вас очень сильно обидел, но у меня огромная просьба есть. Я не хочу снова повторять эту ошибку. Я знаю, что Вы очень великодушны. Пожалуйста, великодушно скажите мне, чем я Вас обидел? Какую боль я Вам причинил?»
Это было уже чересчур для брахмана. (смех) Брахман, когда увидел его, который просит прощение у него, не зная, за что, брахман сам расплакался и сам сказал: «Это я плохой!» (смех) «Ничем меня не обидел. Ты безгрешен».
И это как бы иллюстрация этой самой формулы о том, что, что такое прощение. Прощение – это смирение плюс терпение. Если у меня есть два этих качества, смирение и терпение вместе взятые, два качества, которые прославляет Шри Чайтанья Махапрабху в знаменитом стихе:
Тринад апи суничена
Тарор апи сахишнуна
Аманина манадена
Киртаниях сада харих
Святые имена Господа следует повторять в смиренном состоянии ума, считая себя ниже соломы, валяющейся на улице. Нужно стать терпеливее дерева, полностью освободиться от чувства ложного престижа и всегда быть готовым оказать почтение другим. Только в таком состоянии ума можно повторять святое имя Господа постоянно. («Шри Шикшаштака», 3 стих)
То у нас будет прощение.

(Е. С. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж. Семинар о прощении, V ретрит учеников, Магдалиновка, 2011 г.)