Карма и Кали-юга

[Андрей Татауров]

А вот свиньи, чем они могли заслужить такое обращение в этом мире? Мне почему-то кажется, что эта идея о том, что всё, что с нами плохого происходит, обусловлено нашими прошлыми жизнями, - эта идея появилась от бессилия объективно объяснить несправедливые страдания... Ну типа раз тебя побили, это потому, что ты сам кого-то побил в прошлой жизни. Очень удобно для укрощения и смирения слабых перед лицом сильных или тех, у которых всё хорошо.

Это не идея, а закон божий, описанный в Бхагавад-гите! Кришна Сам говорит, что он сложен для понимания. Вы принимаете Бхагавад-гиту? Старшие преданные и учителя давно разжевали все в подробностях.
Закон кармы в Бхагавад-гите — это не фатальная расплата за грехи, а естественный закон материальной природы. Он перестает действовать, как только человек начинает действовать из любви к Богу, а не ради собственной выгоды. Если вы не можете понять и принять закон кармы, значит это не ваше.

[Владимир Иванов]

Это не идея, а закон божий, описанный в Бхагавад-гите! Кришна Сам говорит, что он сложен для понимания. Вы принимаете Бхагавад-гиту? Старшие преданные и учителя давно разжевали все в подробностях.
Закон кармы в Бхагавад-гите — это не фатальная расплата за грехи, а естественный закон материальной природы. Он перестает действовать, как только человек начинает действовать из любви к Богу, а не ради собственной выгоды. Если вы не можете понять и принять закон кармы, значит это не ваше.

Хмм, я на всякий случай покушал прасада, причастился и соборовался. Так что теперь живу и не грешу и у меня вроде всё нормально.
Христиане отрицают закон кармы и считают, что все беды от неверия. А Вы говорите, что закон кармы - это закон божий. Но если нет кармы, то почему страдают те же свиньи и коровы?

[Владимир Иванов]

почему страдают те же свиньи и коровы?

Наверное, от неверия?

[Андрей Татауров]

Хмм, я на всякий случай покушал прасада, причастился и соборовался. Так что теперь живу и не грешу и у меня вроде всё нормально.
Христиане отрицают закон кармы и считают, что все беды от неверия. А Вы говорите, что закон кармы - это закон божий. Но если нет кармы, то почему страдают те же свиньи и коровы?

Не христианством единым живут люди.
Что значит нет кармы? Карма есть, поэтому и страдают. Слушайте и читайте Враджендра Кумара прабху, он эти вещи много раз объяснял, хотя судя по вашим вопросам ответы вам не нужны. Вы их просто не понимаете и не принимаете. Первокласнику тоже непонятна программа 5 класса. Если вы христианин и не верите в карму, это не значит, что ее нет. Это значит, у вас неполные знания.

[Владимир Иванов]

Вот Вы изволите сказать, что я не верю в карму, однако же основная мысель моя была в том, что, по моему мнению, Кришна мог бы придумать что-нибудь подобрее этой чудовищной машины по мучению душ, называемой кармой.
Ведь Кришна мог бы устранить карму, сделать все души добрыми и уничтожить кали-югу вот прям сейчас и навсегда! Вот пусть он так сделает, давайте всем миром его об этом попросим!!
Пусть исчезнет кали-юга и всё у всех станет хорошо однажды навсегда!

[Lakshmana Prana das]

Вот Вы изволите сказать, что я не верю в карму, однако же основная мысель моя была в том, что, по моему мнению, Кришна мог бы придумать что-нибудь подобрее этой чудовищной машины по мучению душ, называемой кармой.
Ведь Кришна мог бы устранить карму, сделать все души добрыми и уничтожить кали-югу вот прям сейчас и навсегда! Вот пусть он так сделает, давайте всем миром его об этом попросим!!
Пусть исчезнет кали-юга и всё у всех станет хорошо однажды навсегда!

А кому-то вечная сатья-юга покажется скучной и неинтересной. Может, он все жизни мечтал грабить и убивать. Должны же когда-то его мечты сбыться. Вот для таких душ кали-юга и предназначена. Причем, она самая короткая из всех остальных эпох.

[Владимир Иванов]

А кому-то вечная сатья-юга покажется скучной и неинтересной. Может, он все жизни мечтал грабить и убивать. Должны же когда-то его мечты сбыться. Вот для таких душ кали-юга и предназначена. Причем, она самая короткая из всех остальных эпох.

Любая склонность души к чему бы то ни было зависит от воли Кришны. Значит, он может сделать так, что все захотят жить в мире и добре, а негативных желаний ни у кого не будет.

[Гаятри деви даси]

Любая склонность души к чему бы то ни было зависит от воли Кришны. Значит, он может сделать так, что все захотят жить в мире и добре, а негативных желаний ни у кого не будет.

Воля Кришны всего лишь в том, чтобы дать проявится имеющиеся у души склонности и желания.
Что же до "мира и добра", то Вы вероятно удивитесь, уважаемый Владимир, узнав насколько разнопонимаемы эти представления у разных живых существ. А отсюда и конфликты разного рода.
И единственный по-настоящему объединяющий фактор для всех живых существ - это принятие своей общей духовной природы, а ткаже воли и мнения Творца. Но это возможно только лишь в мире духовном, ну а в мире материи конфликты были, есть и будут. И зависит это как раз от различных мнений и различных обусловленностей.
Так что не обессудьте...

[Владимир Иванов]

Воля Кришны всего лишь в том, чтобы дать проявится имеющиеся у души склонности и желания.

Слушайте, ну кому это надо, чтобы проявились негативные черты у кого бы то ни было. Вы же понимаете, что Кришна - всемогущее и всеобъемлющее существо, без воли которого ни один волос не падёт с чьей-либо головы! Значит, если его попросить, он может изменить свою волю, ведь она же его, эта воля!

[Гаятри деви даси]

Я не очень понимаю, уважаемый Владимир, что Вы хотите сказать.
Если возможно, объясните по возможности максимально понятно.

[Владимир Иванов]

Ну вот смотрите: есть Кришна и Он - всемогущее божество, которое управляет этим миром и всеми отдельными живыми существами, без Его воли не падёт ни один волос с головы человека, ни один атом, и ни один кварк не живут без Его воли. Так пусть же Кришна, по просьбам трудящихся, изменит свою волю так, чтобы все души, во мгновение ока, стали добрыми и хорошими, полюбили добро, свет и благо. Это же будет, по-любому лучше, чем то, что есть сейчас в нашем мире.
"Счастья всем даром! И пусть никто не уйдёт обиженным!"

[Гаятри деви даси]

Беда в том, уважаемый Владимир, что Вы совершенно не вчитываетесь в то, что Вам пишут собеседники. И не только в то, что пишу я:

Что же до "мира и добра", то Вы вероятно удивитесь, уважаемый Владимир, узнав насколько разнопонимаемы эти представления у разных живых существ. А отсюда и конфликты разного рода. И единственный по-настоящему объединяющий фактор для всех живых существ - это принятие своей общей духовной природы, а также воли и мнения Творца. Но это возможно только лишь в мире духовном, ну а в мире материи конфликты были, есть и будут. И зависит это как раз от различных мнений и различных обусловленностей.

Но и в то, что Вам пишут другие.
Хотя...
Может это и не беда, а просто Ваша специфика вести дискуссии. Если Вы вообще ведет дискуссии, а не читаете монолог.
Вообщем - ищите. Творение большое, может где-нибудь и когда-нибудь и найдете свой идеал мироустройства.

[Гаятри деви даси]

Пришел на память следующий диалог из Стругацких кстати.
Может кому будет небезынтересно, ведь диалог вправду достойный:

"И мне невдомек, почему вы, хранители и единственные обладатели высокого знания, так безнадежно пассивны? Почему вы безропотно даете себя презирать, бросать в тюрьмы, сжигать на кострах? Почему вы отрываете смысл своей жизни — добывание знаний — от практических потребностей жизни борьбы против зла?
— Вы задаете странные вопросы, дон Румата, — сказал он. — Забавно, что те же вопросы задавал мне благородный дон Гуг, постельничий нашего герцога. Вы знакомы с ним? Я так и подумал… Борьба со злом! Но что есть зло? Всякому вольно понимать это по-своему. Для нас, ученых, зло в невежестве, но церковь учит, что невежество — благо, а все зло от знания. Для землепашца зло — налоги и засухи, а для хлеботорговца засухи — добро. Для рабов зло — это пьяный и жестокий хозяин, для ремесленника — алчный ростовщик. Так что же есть зло, против которого надо бороться, дон Румата?
— Он грустно оглядел слушателей. — Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.
— Мир все время меняется, доктор Будах, — сказал Румата. — Мы знаем время, когда королей не было…
— Мир не может меняться вечно, — возразил Будах, — ибо ничто не вечно, даже перемены… Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система! Внизу крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок! Чему еще меняться в этом отточенном кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира? Нет зданий прочнее пирамидальных, это вам скажет любой знающий архитектор. — Он поучающе поднял палец. — Зерно, высыпаемое из мешка, не ложится ровным слоем, но образует так называемую коническую пирамиду. Каждое зернышко цепляется за другое, стараясь не скатиться вниз. Так же и человечество. Если оно хочет быть неким целым, люди должны цепляться друг за друга, неизбежно образуя пирамиду.
— Неужели вы серьезно считаете этот мир совершенным? — удивился Румата. — После встречи с доном Рэбой, после тюрьмы…
— Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в мире, многое я хотел бы видеть другим… Но что делать? В глазах высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих. Какой смысл дереву сетовать, что оно не может двигаться, хотя оно и радо было бы, наверное, бежать со всех ног от топора дровосека.
— А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?
— На это способны только высшие силы…
— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…

Будах засмеялся.
— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!
— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?
— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны? Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…
— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..
Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.
— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».
— И это все? — спросил Румата.
— Вам кажется, что этого мало?
Румата покачал головой.
— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые и по-прежнему останутся нищими».
— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.
— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
Будах перестал улыбаться.
— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
— Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!
Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
Будах неловко засмеялся.
— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…
— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой"

[Владимир Иванов]

Пришел на память следующий диалог из Стругацких кстати.
Может кому будет небезынтересно, ведь диалог вправду достойный:

"И мне невдомек, почему вы, хранители и единственные обладатели высокого знания, так безнадежно пассивны? Почему вы безропотно даете себя презирать, бросать в тюрьмы, сжигать на кострах? Почему вы отрываете смысл своей жизни — добывание знаний — от практических потребностей жизни борьбы против зла?
— Вы задаете странные вопросы, дон Румата, — сказал он. — Забавно, что те же вопросы задавал мне благородный дон Гуг, постельничий нашего герцога. Вы знакомы с ним? Я так и подумал… Борьба со злом! Но что есть зло? Всякому вольно понимать это по-своему. Для нас, ученых, зло в невежестве, но церковь учит, что невежество — благо, а все зло от знания. Для землепашца зло — налоги и засухи, а для хлеботорговца засухи — добро. Для рабов зло — это пьяный и жестокий хозяин, для ремесленника — алчный ростовщик. Так что же есть зло, против которого надо бороться, дон Румата?
— Он грустно оглядел слушателей. — Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.
— Мир все время меняется, доктор Будах, — сказал Румата. — Мы знаем время, когда королей не было…
— Мир не может меняться вечно, — возразил Будах, — ибо ничто не вечно, даже перемены… Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система! Внизу крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок! Чему еще меняться в этом отточенном кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира? Нет зданий прочнее пирамидальных, это вам скажет любой знающий архитектор. — Он поучающе поднял палец. — Зерно, высыпаемое из мешка, не ложится ровным слоем, но образует так называемую коническую пирамиду. Каждое зернышко цепляется за другое, стараясь не скатиться вниз. Так же и человечество. Если оно хочет быть неким целым, люди должны цепляться друг за друга, неизбежно образуя пирамиду.
— Неужели вы серьезно считаете этот мир совершенным? — удивился Румата. — После встречи с доном Рэбой, после тюрьмы…
— Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в мире, многое я хотел бы видеть другим… Но что делать? В глазах высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих. Какой смысл дереву сетовать, что оно не может двигаться, хотя оно и радо было бы, наверное, бежать со всех ног от топора дровосека.
— А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?
— На это способны только высшие силы…
— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…

Будах засмеялся.
— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!
— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?
— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны? Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…
— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..
Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.
— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».
— И это все? — спросил Румата.
— Вам кажется, что этого мало?
Румата покачал головой.
— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые и по-прежнему останутся нищими».
— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.
— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
Будах перестал улыбаться.
— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
— Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!
Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
Будах неловко засмеялся.
— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…
— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой"

Просто Румата не верит во всемогущество Господа: он говорит, Бог сделает так-то, но у него не получится потому-то и потому-то.
Румата упускает из виду, что Богу подконтрольна воля каждого и что раз что-то сделав Господь не даст никому это испортить.