Просто юмор

[Дамир]

Один мудрец воскликнул (спозаранку)
«Любая баба - страшная тиранка!»
«Что? Что?» - спросила (скалку теребя).
«Да нет, родная, я не про тебя!»

[Махабхарата дас]

Бабушка на исповеди у пожилого мудрого, опытного священника, имеющего к тому же тонкое чувство юмора:
- Батюшка, каюсь, волосы постригла!
- ???
- Ну как же, в церви тут говорили, что надо длинные волосы иметь - тогда после смерти ангел за косу схватит и из ада вытащит!
Батюшка обхватывает обеими руками свою облысевшую голову:
- Горе мне!!!

[Gaura Shakti dvs]

Интересно, в тот момент, когда повар жарит мясо, смотришь на это и у тебя полный рот слюны. А у вегетарианцев тоже так, когда кто-то рядом газон косит?

Дядя сказал, что моё поколение, пользуясь гуглом, видит только ту информацию, которую гугл хочет нам показывать. А потом включил новости.

[Alinochka]

Не все в России привязано к курсу доллара, — уверенно сказал наш премьер-министр . Потом немного помялся и добавил: — Вот пенсии и зарплаты, например.

[Alinochka]

Самые правильные отношения начинаются зимой. Если вы понравились друг другу в куче одежек, шапке и с красным носом — это точно любовь!

[Пудов Андрей]

Если ролик в неправильном месте, прошу удалить или переместить.

[Махабхарата дас]

?? КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ИНДИЙСКИХ СЛОВ И ВАЫРАЖЕНИЙ ??

1. ЧУМОРРОУ — может послезавтра, а скорее всего никогда

2. МЭЙБИ ЧУМОРРОУ — точно никогда, забудь об этом

3. ФАЙФ МИНИТС — см. ЧУМОРРОУ

4. НОТ СПАЙСИ — не пять перцев чили на тарелку еды, а три

5. ШАНТИ–ШАНТИ — тебя развели как лоха, а ты не парься

6. КАМ ТУ СИ МАЙ ШОП — заходи, разведу как лоха, а потом скажу ШАНТИ–ШАНТИ

7. БОМ БОЛЕНАТХ — привет, чувак, давай покурим часа три, а потом ещё пять, с тебя курево, с меня приятная компания

8. НАМАСТЕ — привет, я турист, меня можно развести, а потом сказать ШАНТИ–ШАНТИ

9. НАМАСТЕ ДЖИ — привет, я бывалый, вернее стараюсь им казаться

10. ХЭЛЁУ — так правильно здороваться в Индии

11. СААР — уважаемый человек, почти СЭР, даже если он МАДАМ

12. МАЙ ФРЭНД — не очень уважаемый человек, которого можно развести, а потом сказать ШАНТИ–ШАНТИ

13. ВИЧ КАНТРИ (вопрос) — привет, я хочу поболтать с тобой часа три, хотя я не знаю английского и не знаю ни одной страны, кроме Америка, Юроп и Пакистан

14. ВОЧ ИЗ ЙО НЕЙМ (вопрос) — привет, я хочу поболтать с тобой часа три, но забыл выражение ВИЧ КАНТРИ

15. ХАВ А Ю — просто приветствие, не обязательно рассказывать о своём самочувствии, проблемах дома и на работе

16. ВАН ФОТУ (вопрос к мужчине) — привет, я хочу сделать селфи с тобой, после чего селфи с тобой сделают все мои друзья, родственники и просто прохожие

17. ВАН ФОТУ (вопрос к женщине) — привет, я хочу сделать селфи с тобой, а потом говорить всем родственникам, друзьям и прохожим, что вот моя белая тёлка

18. СЭЙМ–СЭЙМ — когда тебе пытаются продать какую–то херню вместо нужного

19. СЭЙМ–СЭЙМ БАТ ДИФФЕРЕНТ — когда тебе пытаются продать какую–то херню под видом индийской философии

20. ЧАЛО ПАКИСТАН (иди на Пакистан) — самое страшное индийское ругательство, лучше не использовать без особой необходимости, безопаснее послать нахер

21. САБ КУЧ МИЛЕГА — в Индии всё возможно, но ЧУМОРРОУ

22. КАМИНГ — универсальный ответ на вопрос "где мой поезд/такси/завтрак"; синоним ЧУМОРРОУ

23. ЧИП ПРАЙС — любая взятая с потолка цена

24. ФЁРСТ ТАЙМ ИН ИНДИЯ (вопрос) — задаётся с целью выяснить, во сколько (десятков) раз можно завысить цену

25. ОНЛИ ФО Ю — то же самое, что и ЧИП ПРАЙС, с условием никому не говорить (чтобы не засмеяли)

26. ГИВ МИ ЙОР ФЕЙСБУК – вы в одном шаге от очень опасного мероприятия, грозящего обернуться многолетней ежедневной перепиской и звонками в 5 утра с вопросом ХАУ А Ю, МАЙ ФРЕНД

27. ГОУ ЗИС ВЭЙ — я не знаю, где нужное тебе место, но могу проводить тебя туда

28. ВАЙ ЛАЙК ЗИС (вопрос с укором) — когда вообще не понятно, что происходит и что нужно говорить

29. ГИВ МИ ЭСКУЛЬПЕН (в устах индийского ребенка) – даже не думайте, что отделаетесь одной авторучкой; ВАЙ ЛАЙК ЗИС не поможет

30. АЧЧА – это волшебное слово в сочетании с покачиванием головой на манер китайского болванчика позволит вам не уронить себя в глазах собеседника, даже если вы не поняли ни слова из его речи

31. НЬЮ БРИНДАВАН СТАЙЛ- попытка втулить непотребную вещь пол видом нового тренда

32. ДОН ВОРИ МЭМ- нам пофиг, где потерялся ваш чемодан

33. ЛАСТ ПРАЙС ГУД ПРАЙС - я не намерен больше торговаться, но если вы развернётесь и будете ходить то я снижу цену вдвое) потому что стоит оно дешевле в 10 раз

34. БРИДЖАБАСИ СЕВА - отдай мне все деньги, млеччха, я возвышенный житель Вриндавана

[Махабхарата дас]

1. Буддизм: стакана на самом деле нет.
2. Солипсизм: стакан есть только у меня. А весь мир — мой бред.
3. Ислам: нет стакана кроме стакана.
4. Иудаизм: ну почему стакан наполовину пуст только у нас?
5. Православие: стакан наполовину пуст за грехи наши.
6. Католицизм: стакан наполовину пуст только у плохих людей.
7. Фрейдизм: в детстве вам недоливали.
8. Стоицизм: да. Стакан наполовину пуст, и так мне и надо.
9. Коммунизм: каждый имеет право на полный стакан.
10. Социализм: стакан пустой. Зато у всех одинаково.
11. Йоги: ты и есть стакан и его содержимое.
12. Пелевин: стакан не пуст и не полон. Это и не стакан вовсе. И это не ты на него смотришь, а стакан смотрит на твою проекцию его мыслей о том, чем ты хочешь казаться самому себе. Или нет.
13. Вайшнавизм: как же использовать этот стакан в служении Кришне?!

[Махабхарата дас]

Срезают лазером сосули,
В лицо впиваются снежины.
До остановы добегу ли,
В снегу не утопив ботины?

А дома ждёт меня тарела,
Тарела гречи с белой булой;
В ногах – резиновая грела,
И тапы мягкие под стулом.

В железной бане – две селёды,
Торчат оттуда ложа с вилой.
Есть рюма и бутыла с водой,
Она обед мой завершила.

Я в кружу положу завары,
Раскрою «Кобзаря» Шевчены –
Поэта уровня Петрары
И Валентины Матвиены.

[Александр Н]

Ничего не меняется...

[Александр Н]

[Махабхарата дас]

- Что-то у тебя нездоровый вид.
- Я начал вести здоровый образ жизни.

[Lakshmana Prana das]

[Валентин Шеховцов]

Балерина. Юмористический рассказ
Девананда Пандит дас

Изольда Вольдемаровна Криворучко всю свою сознательную жизнь отдала балету. Храня память о дворянском происхождении своего отца, трагически погибшего в 37-ом, она, кроме всего, была дамой изысканных манер, соблюдала вегетарианскую диету и частенько посещала церковь. Волею судьбы Изольда Вольдемаровна никогда не была замужем.

Окружавшие её мужского пола коллеги по высокому искусству (разного рода болеро, концертмейстеры, трагические, драматические и комические актеры, вокалисты, конферансье и т.п.) большей степенью являлись самыми, что ни на есть, обычными лабухами, выпивохами и бабниками. Видя это, она отчетливо понимала, что союз с любым из них унизил бы её и раздавил, лишив той высокой духовности, которой она была наделена от самого рождения.

От того-то Изольда всю свою сложную и необычную жизнь хранила целомудрие. Она свято верила, что рождена для некой высшей любви, которую трудно, нет, которую просто невозможно объяснить земными словами и понять при помощи обычных человеческих чувств. И уж точно никто из этого артистического сброда не был готов сравниться с объектом её тайной невыразимой любви. Нет, она очень даже уважала своих и друзей и коллег, ценила их профессионализм. Они в свою очередь также любили её, а самые отважные не однократно пытались предложить ей свою руку и сердце. Но! Изольда Вольдемаровна была, как говорили, не от мира сего.

Чистота её была написана на лице. Кто бы мог подумать, что этой милой даме не около сорока, а уж давно за шестьдесят. И даже в этом возрасте её мечтания о неком высшем предназначении и непонятной эфемерной любви не покидали её, и, казалось, становились еще более сильными и страстными, порой превращаясь в навязчивую идею. Если бы кто-то смог проникнуть в её мысли, то удивился бы. Что за бред? Однако сама Изольда Вольдемаровна все более отчетливо понимала, что объектом её до сих пор неразделенных чувств, скорее всего, является существо неземного происхождения.

Что это за существо, она толком и не понимала, хотя твердо верила, что оно вполне реально где-то существует и более того, также ласково относится к ней и каким-то непостижимым мистическим образом всю жизнь находится где-то рядом, оберегая от горя и неприятностей. Иногда, глядя на окружавших её по жизни людей, Изольда сама себе начинала казаться ненормальной: «Так вот ты какой, старческий маразм. Так вот ты какая, шизофрения! Но постойте, я и раньше всегда была такой. Да я всю жизнь была такой! И в силу того, что мною до сих пор не заинтересовались психиатры, следует полагать, что я – человек совершенно нормальный. А сами-то они, все эти люди – нормальные? Может быть, это они все повернутые?

Как можно жить с такой извращенной системой ценностей и при этом чувствовать себя счастливыми? Почему они все до сих пор на свободе, а не в психушке? Правильно, если их всех туда поместить, что тогда я буду делать здесь одна?»
Мысли о тайном возлюбленном всякий раз побеждали любые её сомнения. Часто она пыталась представить себе его облик. Чаще всего в воображении рисовался образ высокого стройного юноши в очень элегантном импортном костюме, с кейсом бизнесмена в руке, в блестящих лакированных туфлях. Изольде Вольдемаровне страх как хотелось получше разглядеть его лицо. Как только она поднимала свой мысленный взгляд, то видела, что его и без того прекрасные глаза отчего-то подведены черной тушью, а в ушах сверкают невероятно дорогие на цыганский манер серьги в виде акул. «Бог ты мой, нелепость-то какая!» – думала она, смеясь над собственными фантазиями.

А однажды произошел с ней случай и вовсе курьезный. Было это еще в 78-м году на гастролях в Ленинграде. Прогуливалась Изольда по Невскому, рассматривая столичные достопримечательности. И тут вдруг вспомнила, что хотела купить букет цветов для дирижера по случаю его юбилея. Видит, примостилась рядом с большим универмагом старая слепая бабка, с букетом необычайной красоты. И откуда у слепой бабки такой огромный букетище? Изольда купила цветы, а бабулька – хвать её за руку и говорит.

– Жди, дочка, суженого своего до шестидесяти семи лет. Жди его с верой, но сама не ищи, дабы не обмануться, он сам тебя найдет.
Изольда оторопела.
– А откуда вам бабушка…
Слепая старуха улыбнулась, она говорила с Изольдой таинственно и в тоже время непринужденно, не стараясь показаться гадалкой, которой для извлечения истины, как известно, необходимо позолотить ручку. Бабка не могла как все люди видеть глазами, зато словно волшебница видела, что таилось у Изольды в самых сокровенных уголках её души.
– И какой же он, мой суженый? – зачарованно спросила Изольда, в мгновение успев привыкнуть к необычным способностям бабушки, будто встречалась с волшебниками каждый день.

– То ли музыкант, потому как флейта у него имеется, то ли танцор какой. Много женщин имеет, и все они любят его до беспамятства, богатый – страх, весь в перстнях, да в ожерельях драгоценных.
«Уж не директор ли это нашего театра Израиль Адольфович? – подумала Изольда, – и богатый, и наипервейший бабник, и на флейте когда-то играл. Упаси, Господи, от соблазна с ним, да еще в шестьдесят семь-то лет». – А машина, бабушка, какая у него?
– Нет, дочка у него машины.
– Как нет? Должна быть «Волга».
– Нет, тебе говорят, верьхом на птице он летает.
– На птице? Может быть, у него личный самолет? Может быть он министр какой-нибудь, летчик или космонавт?
– Ничего не могу более сказать, а вот только сильная у вас с ним любовь будет, но что самое интересное, дочка, – старушка выдержала паузу, как обычно выдерживают паузу, когда вынуждены сообщить нечто трагическое, – Самое главное, дочка, он – черно-кожий.
Изольда Вольдемаровна больно обиделась тогда на бабку. Нет, ну обладаешь каким-то там даром, но зачем издеваться?

Теперь, сидя в пустом плацкартном вагоне, она с улыбкой вспоминала тот случай. Вот он, шестьдесят седьмой год её жизни. Где же ты, любимый? Как и каждый год в эти промозглые осенние дни Изольда Вольдемаровна приехала в Самару на могилу отца. На обратный путь до Саратова билетов в предварительной кассе не оказалось. Предложили обратиться за десять минут до отправления, вдруг освободится бронь. Время на дворе стояло смутное, шел 1993 год. В стране политический кризис, погода промозглая, железная дорога работает отвратительно. За десять минут до отправления билетов в кассе по-прежнему не было, за семь и за пять тоже. Бронь освобождаться никак не желала. Как это не казалось странным, билетов до Саратова не было даже у спекулянтов. «Нэт, дэвушка, до Саратова, нэт. Панимаишь?».

Проводники ломили немыслимую цену, зато обещали место в купе проводников на каком-то там коврике, где почти не дует. За три минуты до отправления поезда Изольда отчаянно взмолилась своему великому и все-могущему возлюбленному, который так часто чудесным образом помогал ей. За полторы минуты до отправления в крохотном окошке кассы появилось внушительных размеров лицо кассирши, которое на зависть бесчисленным громкоговорителям старого самарского вокзала лаконично гаркнуло: «До Саратова один плацкарт, боковое верхнее возле туалета – брать будете, женщина?»

Столь чудесное решение проблемы, безусловно, удивило нашу героиню, но не так сильно, как тот факт, что вагон, в котором предстояло ехать, оказался совершенно пустым. То есть, совсем пустым, если не считать небритого проводника, от которого дурно пахло копченой рыбой и табачищем. Тем не менее, Изольда Вольдемаровна была по-настоящему счастлива: «Главное – чтобы вагон нигде не отцепили, все-таки последний. А если так никого и не будет, пересяду куда-нибудь поудобней, вон мест сколько.»

Странно, но поезд все еще стоял и стоял, вопреки расписанию лишних двадцать минут. Никогда еще в жизни наша балерина на ездила в плацкартном вагоне, но, вспоминая трудные военные и послевоенные годы, она осознавала, что на судьбу обижаться нечего, тем более, что помог ей, конечно же, Он. Да, Да! Только Он!

Тем временем поезд тронулся «Надо же, поехали». Подошел рыбный проводник.
– Не понял. А где остальные?
Изольда Вольдемаровна неловко пожала плечами. Откуда ей было знать, где остальные?
– Едем же, да и слава Богу.
Ей хотелось, как можно скорей застелить свою полку и улечься.
– Вот мой билет. Сколько у вас стоит постель?

В окнах проплывал перрон, затопленный унылыми осенними лужами, отражавшими мрачное самарское небо и не оставлявшими никаких шансов пассажирам остаться с сухими ногами. Вдруг в промозглой осенней тишине послышались чьи-то взволнованные крики. Вслед за криками на перроне появилась толпа бегущих людей. С огромными сумками, рюкзаками, тележками, детьми под мышками, неистово улюлюкая, люди преследовали отходящий состав. Все это частью походило на сцену из какого-нибудь вестерна, где индейцы преследуют поезд, а частью на кадры из фильма «Броненосец Потёмкин».

В особенности на индейца походил бегущий впереди всех молодой человек с весьма странной индейской прической в виде торчащего во все стороны хохолка на гладко выбритой голове. На спине у него во все стороны болтался увесистый рюкзак, в одной руке он держал капроновое ведро, а другой обхватил непонятного предназначения зачехленный бочонок.
– Стоп-кран! – неистово хрипел он, – Ломай стоп-кран!

Остальные преследователи, выглядели не менее странно. Впрочем, и сам факт преследования поезда, простоявшего на платформе лишние двадцать минут, казался не менее странным. Некоторые из мужчин были замотаны в розовые и серые простыни, что сильно мешало им быстро передвигаться. Женщины-индейки почти все были завернуты в разноцветные занавески. Кто-то упал, его тут же подняли. Двое здоровых парней несли, подхватив за подмышки, до смерти напуганную старуху.

Рыбный проводник пришел в неописуемый восторг.
– Гадом буду – не успеют! На пузырек спорю – не сядут!
Действительно, поезд без компромиссов набирал ход. Надежда на спасение бегущих таяла на глазах. Предводитель индейцев нечеловеческими усилиями заставил себя совершить последний рывок. Еще чуть-чуть и он дотянется ведром до двери вагона. Изольда стала молиться: «Господи, помоги этим людям, помоги!»

– Не поможет! – чуть не захлебывался от восторга рыбный проводник, – Я уже все двери на ключ закрыл!
Действительно, предводитель несколько раз яростно дернул рукоятку замка, и, поняв, что все его усилия тщетны, оставил преследование. В окнах замелькали до жути противные самарские урбанистические виды. Изольде Вольдемаровне было очень жаль индейцев, а в особенности их героического предводителя и напуганную до смерти старуху. Теперь было понятно, что это и есть те самые пассажиры, чьи места оставались пустыми по всему вагону.

Рыбный проводник поначалу не знал, как выразить свою радость. Он шумел, бил кулаком по перегородке и от счастья ругался матом, разбрызгивая во все стороны ядовитые слюни. Однако через минуту проводник не на шутку озадачился: «Если пассажиров нет, кто же тогда будет покупать у меня чай и постель?»

«Господи, – с горечью думала Изольда, глядя в темнеющее окно, – Где же Твоя высшая справедливость? Должно быть, эти люди так сейчас несчастны. От чего же порой исполняются желания столь негодных мерзких людишек вроде этого проводника? Ну и что, что они индейцы? Быть может, они вполне добрые и порядочные люди».

В окнах показались огни первой после Самары станции. Поезд, нехотя, затормозил и встал. Моросило. По станции шныряли одинокие граждане кавказской национальности. Мимо вагона, уныло зевая, проковыляла торговка семечками. Глухонемые продавцы бульварным чтивом подсчитывали дневные барыши и раскатисто смеялись. Сквозь осеннюю мокроту сумерек донесся исковерканный громкоговорителем призыв дежурного по станции отправлять вагонникам четный с горки по девятой на расцепку.

Рыбный проводник привел в вагон железнодорожного начальника, который все недоумевал по поводу отсутствия пассажиров. Он заглянул в каждое купе по отдельности, проверяя, не спрятался ли кто. Пригрозив рыбному проводнику, начальник пообещал высчитать стоимость невостребованного постельного белья из его зарплаты. Потом они куда-то вместе ушли. Стало совсем тихо. «Скоро, что ли, поедем?» Поезд еще немного постоял, скрипнули отпущенные тормоза, поехали. Поехали так медленно, что не сразу было понятно, толи это тронулся поезд, толи это тронулся перрон, толи это тронулась…

– Стоп-кран! – донесся со станции чей-то сиплый надорванный голос, – Ломай стоп-кран!
Это был предводитель индейцев. Да, да! Все тот же самый, но только уже без ведра. Он поравнялся с окном, у которого сидела Изольда Вольдемаровна. Его глаза словно с иконы молитвенно смотрели прямо в лицо. Наша балерина не на шутку растерялась. Она не в состоянии была понять: «Как индейцы попали сюда? Может быть это сон?» Но если это не сон, то, как остановить поезд? Поверьте, но эта изящная, посвятившая свою жизнь искусству, женщина за свои шестьдесят с лишним лет не остановила на ходу ни одного поезда.

Глаза предводителя все еще продолжали взглядом апостола рассматривать лицо предполагаемой спасительницы. По лицу молодого человека струились капельки дождевой влаги, смешанные с потом, они размыли испачкавшую его лоб побелку Было видно, как он изнурен. «Неужели можно столько пробежать?»

– Там стоп-кран! – прокричал он, давясь от хрипоты и показывая куда-то вперед.
Изольда Вольдемаровна обернулась. Действительно через три купе на стене имел место стоп-кран. «Нет, нет! Это так ответственно! В сталинские годы за стоп-кран расстреливали». А тут еще вернулся рыбный проводник и давай орать.
– Гадом буду – не успеют! На пузырек спорю, тетка! С тебя, короче, пузырек! И вдруг балерина отчетливо осознала, что именно она является орудием в руках Господа Бога. Орудием, которым Он устанавливает на земле Свою высшую справедливость.

– Нет уж, бессовестный молодой человек, это с вас бутылка! Она решительно поднялась, с легкостью отшвырнула рыбного проводника, пытавшегося помешать на пути, подбежала к рукоятке стоп-крана и рванула его!

Изольда Вольдемаровна давно не испытывала таких чувств. Может, что-то подобное случалось с ней в далекой молодости. Ей припомнился успешный дебют на сцене. Изольда никогда не была горделивой, но сейчас почувствовала себя героиней. Вот они, спасенные от злого рока чада небесные. Счастливые, вымотанные, запыхавшиеся, промокшие с головы до ног. Их не один, не два и не три. Их целый вагон! Да их даже больше, чем вагон, потому как некоторые стали занимать третьи полки.

Предводитель и еще двое молодых людей в простынях о чем-то шептались, то и дело поглядывая на Изольду. Наверняка сейчас захотят её как-то отблагодарить. Наша балерина заранее засмущалась, проявив на ухоженном интеллигентном лице чуть заметный румянец. Она принялась проигрывать разные варианты ответов: «Нет, что вы! Это дело чести. Какие могут быть благодарности? Так поступил бы любой порядочный человек. Ну и что, что вы индейцы? Вы же тоже люди».

Предводитель нерешительно приблизился к ней и, неловко откашлявшись, обратился:
– Я извиняюсь… А вы уверены, что это место ваше?
В этом месте автор данного рассказа затрудняется что-либо написать, пытаясь объяснить чувства нашей героини. Быть может, читатель самостоятельно попытается представить себя на месте Изольды Вольдемаровны, дабы полнота её переживаний не оказалась мною умалена.

– Просто, мы, как бы, полностью купили весь вагон. У нас тут группа, спецзаказ. Изольда Вольдемаровна с горечью пожалела, что не осталась ночевать на вокзале. Она отвернулась к окну и, пытаясь скрыть от окружающих, заплакала. Молодой предводитель индейцев не замечал её слез и все серчал по поводу созданных ею неудобства относительно членов индейского отряда. За окном мелькали огоньки, провода, голые деревья… Предводитель некоторое время еще что-то бубнил, что-то доказывал и предъявлял какие-то документы. Он задавал разные вопросы, на которые балерина упрямо не отвечала.

«Так, где же она, Твоя высшая справедливость, о, Господи?» Молодой предводитель так и не дождался каких-либо объяснений, он закончил свое обращение совершенно непонятной фразой: «У карми никаких положительных качеств!» Запрыгнув на верхнюю полку, он упаковался в спальном мешке и через минуту захрапел. Изольду Вольдемаровну от части порадовало то, что главный индеец занял верхнюю полку, стало быть, ей достается нижняя. «Бог с ними, с этими индейцами, завтра сойду в Саратове и больше никогда-никогда их не увижу».

Она украдкой вытерла слезы и осмотрелась по сторонам, пытаясь разглядеть в тусклом свете своих странных попутчиков. «Боже святый!» Изольда в недоумении задумалась: «Так кто же все-таки все эти люди?» У окна напротив сидела в оцепенении и тяжело дышала внесенная на руках старуха. Она только тяжело сопела, не в состоянии что-либо произнести, хотя можно было догадаться, что ей было чего сказать.

Кругом все наперебой галдели, дети орали и ходили писать прямо в тамбур, по причине отсутствия рыбного проводника, забывшего открыть туалеты. В связи с этим индейцы сильно его ругали, утверждая, что и у рыбного проводника не было никаких положительных качеств. Проводник был легок на помине, он вернулся с угрозами, что все ответят перед Законом за срывание стоп-крана, а особенно женщина возле туалета. Изольда Вольдемаровна догадалась, что это говорилось о ней. Чуть позже выяснилось, что женщина возле туалета наоборот даже самая дисциплинированная, в отличие от индейцев, потому как оказалась единственной, кто приобрел у рыбного проводника постельное белье.

Он кричал еще громче, требуя, чтобы никто в таком случае не смел пользоваться матрацами. Он божился то отключить преждевременно свет, то закрыть все туалеты до самого Саратова, а то и вовсе отцепить вагон от поезда.

Индейцы оказались разумнее проводника и дипломатично пригасили его присесть с ним за один стол: «Иди, иди сюда, сейчас мы отравим твою материальную жизнь». Однако рыбный проводник не поддавался на их уловки и принялся вытаскивать матрацы из-под индейцев, игнорирующих его угрозы, и не имеющих никакого ни морального ни юридического права пользоваться постельными принадлежностями. Вдруг один здоровый детина-индеец схватил его за химок: «Загадывай желание. Кем хочешь родиться в следующей жизни?» Рыбный проводник, по всей видимости, не особо понимал, о каком таком новом рождении говорил индейский верзила, однако, пообещал, что впредь так вести себя не будет, и более того, даже ничего не расскажет бригадиру поезда вплоть до самого прибытия на конечную станцию.

Изольда Вольдемаровна так и оставалась в недоумении по поводу того, кем же были эти большей частью молодые люди. Она выдвигала всевозможные невероятные предположения, но затем разными весомыми аргументами сама же их и разбивала. «Психи? Но по столько за один раз не убегают. Да еще с детьми. Беженцы? Возможно. Но только откуда у беженцев так много денег, что они прицепляют к поезду целые вагоны? С детьми, с котомками, со старухой. Погорельцы? Нет, точно беженцы. Говорят все вроде бы по-русски, только вот некоторые слова не понятные встречаются, наверно, какой-нибудь редкий диалект. Интересно, где у нас такие живут? А одеты, одеты-то как! А может быть и вправду индейцы из какой-нибудь засекреченной резервации?»

Тем временем загадочные попутчики принялись есть. Они вывалили из бесчисленных котомок и авосек горы пакетов, банок, кастрюль и стали, обходя весь вагон, раскладывать друг другу в небольшие тазики и корытца. Одного парня попросили помочь раскладывать пищу, но он как-то странно отказался: «Я не могу раскладывать, я оскверненный». «Все понятно! Сбежали, ей Богу, сбежали! Только не из психушки, а из клиники для неизлечимо заразных. Постойте, но как же им могли предоставить целый вагон?»

Индейцы стащили с полки сонного предводителя, почему-то называя его президентом. «Все понятно! Этот у них – Президент, другой вон – Юлий Цезарь, а вон тот, небось, – Наполеон». Президент принялся читать на своем тарабарском языке стихи, а все с серьезными лицами повторяли за ним по строчке. После декламации стихотворения на минуту стало необыкновенно тихо. Замолчали даже дети, они с жадностью жевали, испуганно вытаращив глазки. Женщины ели не меньше мужчин, прося подложить второй, третий, а то и четвертый тазик. Не смогла справиться с добавкой только старуха, где-то на шестом корытце она стала извиняться и клясться: «Видит Бог, не могу. Я постараюсь ночью доесть». Все пришли в неописуемый восторг, когда кто-то на весь вагон как гаркнул: «А у моей матаджульки осталось ведро халявы!» С подачей халявы в вагоне началась настоящая ржачка.

Кто-нибудь говорил какую-нибудь глупость, а все принимались гоготать, хватаясь за животы. Одна женщина беззвучно сползла под стол, давясь от смеха и роняя из открытого рта кусочки еды. Индейцы рассказывали истории о том, как они в разные годы ловко обували каких-то там карми. Кульминацией ржачки стала фраза, произнесенная молодой женщиной: «Этих карми халявой корми – не корми, а они все равно карми». После этой фразы смеяться больше уже никто не мог.

Изольда Вольдемаровна не в силах была смотреть на все это, глаза её слипались, страшно хотелось спать. Вагон постоянно трясло, спать было неудобно. То и дело кто-нибудь направлялся в туалет, беспардонно хлопая дверью. Сквозь дремоту до сознания доносились лишь обрывки событий, происходящих в вагоне, смысл которых иногда казался не то что непонятным, но и просто абсурдным.

Кто-то из индейцев предложил срочно спасти халяву, потому что завтра будут какие-то еще вкладыши. А вот морковная халява наоборот вкладышная, и от того её можно оставить на утро, чтобы догнаться. Ближе к полуночи зазвенела гитара, низко застучал барабан и задребезжали колокольчики, запели. Пели то по-русски, то по-английски, то на своем тарабарском, но, если честно, задушевно.

Кто-то сетовал по поводу оставленных в общаге шлепанцев и было предложено снова рвануть стоп-кран. Но какая-то женщина разумно отговаривала от этой затеи, мол, все равно поезд задним ходом не поедет, а за тапочками может в следующем месяце заехать казначей. «Ага, Наполеона у них нет, зато казначей имеется». Проводник ругался, что в туалете кто-то сделал полное омовение, и, главное, не уточнил, кому сделал.

Рыбного проводника заверили, что отныне все будут делать только неполное омовение. Тут вдруг какая-то девушка обнаружила, что у нее пропали какие-то сабджи. «Какие еще сабджи? Пропали? Надо же, друг у друга воруют». Их долго искали, девушка все причитала: «Навороченные были сабджи, с черносливом, с паниром».

Потом стали выяснять, кто в их среде является авторитетом, а кто не нет. «Все ясно, это бандиты! С зоны сбежали!» И точно, один рассказал, как он на зоне даже проповедовал и раздавал зекам мороженые яблоки и сладкие шарики. Что означает на воровском жаргоне «мороженые яблоки» и «сладкие шарики», Изольда так и не поняла. Другой парень стал вспоминать, как он год назад привлекался. Изольде было интересно, по какой именно статье привлекался паренек, да он не уточнил, а говорил только, что так привлекся, что не в силах был устоять, и что теперь уже к прежней жизни возврата быть не может.

Сквозь сон Изольда Вольдемаровна подумала, что следовало бы сообщить обо всем в милицию. Однако милиция сама появилась на сцене, без приглашения. Сержант потребовал от бандита по кличке «Повар» письменное объяснение всего происходящего. Отчего это все отказались приобретать постельное белье? Но тут «Повар» заявил, что не является таким уж авторитетом для всех, и что лучше всего было бы разбудить его брата в Боге по кличке «Президент», который и есть самый, что ни на есть, настоящий авторитет. Президент что-либо писать наотрез отказался, потому, как крепко спал. А милиционеров напоили чем-то из пластиковой бутылки, после чего им объяснили, что все они вместе взятые являются детьми одного отца.

Милиционеры какое-то время не желали родниться с индейскими уголовниками, но после третьего или четвертого стакана согласились. «Господи, как же я сразу ничего не поняла! Это просто одна очень большая и дружная семья. Какой-то один общий папаша наклепал целый вагон детей, а мама – это вон та старуха. Вон они её как любят, даже на руках носят».
Захмелевший сержант попросил старуху что-нибудь спеть в память об одном общем отце. Кто-то взял гитару, и бабка заголосила:

«Светлым днем и темной ночью
И во сне и наяву
Я все вижу Твои очи
И всегда Тебя зову:
Харе Кришна Харе Кришна
Кришна Кришна Харе Харе
Харе Рама Харе Рама
Рама Рама Харе Харе!»

«Боже святый! Это же кришнаиты!» От дремоты не осталось и следа. «На месте ли все вещи? Это ведь они крадут маленьких детей, бреют наголо и приносят в жертву своим богам. Да и в Бога то они, говорят, не верят, а верят в какого-то там Кришну. Говорят, что они даже не едят мясо животных, а едят мясо детей. Это они сотнями оборачивают людей в свою веру, а потом разъезжают по всей стране целыми вагонами. Им-то чего? Белье вон даже не берут».

Но в то же время кто-то внутри в глубине души говорил ей: «Успокойся, Изольда. Это самые замечательные люди на свете, ты искала их всю свою жизнь». «Еще чего – искала! Зачем? Чтобы вместе с ними вот так гоняться за поездами?» Изольда Вольдемаровна не поленилась встать, чтобы пересчитать свои сумки. Странно, все вещи были на месте. К тому времени все уже почти легли спать, и Изольде стало неудобно, как-то надо было объяснить свое беспокойство, и она решила встать и нанести на лицо вечернюю маску из питательного крема. Нанося крем на лицо, она заметила, что все это время за ней наблюдает лежащий рядом ребенок. Мальчик не спал и внимательно рассматривал тетю-балерину. Ему от чего-то не спалось, и он решил заговорить.

– Тетенька, а вы чего все лицо йогуртом намазали?
– Это не йогурт, это увлажняющий крем.
– Крем? Крем для обуви?
– Нет, специальный крем для лица.
– Теперь у вас все лицо кремированное.
– Как тебя зовут, малыш?
– Арджуна.
– Ты что – армянин?
– Нет, я – душа.
– Ты тоже кришнаит?
– Да, самый главный!
– Надо же! Такой маленький, а уже кришнаит. Сколько же тебе лет?
– Я бессмертный, я – душа!
– Надо же, вдолбили ребенку в голову.
– Тетя, а вас как зовут?
– Меня зовут тетя Изольда.
– А вы преданная?
– В смысле?
– Вы – преданная? Или кармичка?
– Что это за слова такие? Не понимаю я тебя.
– Не понимаете?
– Нет, не понимаю.
– Значит кармичка.
– И что это означает – «кармичка»?
– «Кармичка» значить – «непреданная».
– А преданные – это кто?
– Вот мы все преданные, все кто в этом вагоне едет – все преданные.
– А кармички – это кто?
– Кармичка, кармичка съела яичко.
– Какое еще яичко?
– Карми – это все остальные, непреданные.
– Как же ты определил, что я кармичка?
– Да преданные лица свои так не кремируют.
– А что значит, по-твоему, быть преданным?
– Это когда человек любит Кришну и поет про него песенки.
– А Кришна – это кто?
– Кришна – это верховная личность Бога.
– И что это значит?
– Ну, Кришна – это самое главное имя Бога. Ну, вы что, тетя Изольда, не знаете что ли?
– Я знаю, что Иисус Христос – Бог.
– Нет, вы заблуждаетесь. Иисус – это сын Бога, а Сам Бог – Это Кришна.
– А тебе откуда знать? Ты что сам проверял это?

– Странная у вас логика, тетя. У вас подход типичного импирика, всё пытаетесь подчинить своим ограниченным чувствам. Если вы действительно искренни, то не должны пытаться познать Абсолютную Истину с помощью спекулятивного ума и несовершенных чувств. Тад виддхи пранипатена… Попытайся узнать истину, обратившись к духовному учителю. Вопрошай его смиренно и служи ему. Самореализованные души способны дать тебе знание, ибо они видят истину.

За короткую ночь от шестилетнего мальчика Изольда узнала столько, сколько не смогла узнать за всю жизнь. Все это время она только молча кивала, со смирением внимая наставлениям своего маленького гуру. Сам верховный Господь через этого ребенка говорил ей о душе, о смысле жизни, о Боге, о том, как необходимо предаться Ему. Изольда Вольдемаровна вспомнила пророчество слепой старухи. Наша балерина была неописуемо счастлива. Холодные слезы переполнявшего её счастья лились рекой. Такого с ней еще никогда не было.
Сердце нежно трепетало, она чувствовала себя молодой девушкой, невестой. Но чьей невестой! Невестой Самого Верховного Господа! Господа Кришны!

Арджуна закончил свою проповедь ближе к рассвету.
– Есть ли у вас вопросы, матаджи?
– Конечно же, есть!
– Тогда вам необходимо купить вот эти книги, – очень уверенно заявил он, распространил балерине комплект книг Шрилы Прабхупады и лег спать.

Изольда Вольдемаровна пыталась в полутьме рассматривать картинки, особенно те, где был изображен Кришна. «Все сходится: в руке флейта, в окружении красавиц, непревзойденный танцор, и не беда, что чернокожий». Через некоторое время улеглась и она. Однако заснуть ей так и не дали. Первым проснулся Президент кришнаитов, недоумевая: «Мало того тетка наше место заняла, так она еще и полную сумку наших книг напихала». Он принялся ходить по вагону и щекотать мужчин за пятки: «Подъем, хорош дрыхнуть, тамогунщики!»
В туалет выстроилась длинная очередь, снова захлопали дверью.

Те, кто выходил из туалета, обматывали правую руку какой-то материей и, нервно потрясывая рукой, и что-то невнятно бубнили. Изольда засомневалась, все ли верно рассказывал ей Арджуна? Он говорил, что рано утром преданные воспевают великую песнь освобождения, Харе Кришна маха-мантру. Но эти преданные явно занимались чем-то другим. Президент присел на полку, где лежала Изольда, и воспевал что-то своё: «Быды-быды, быды-быды…» Другой полный такой парень, как замечательный персонаж из Махабхараты Бхима, о котором рассказывал мальчик, повторял вовсе другое: «Ням-ням-ням-ням-ням…» Откуда-то доносилось: «Ромовые бабки, ромовые бабки». «Шрифты – шрифты, ромашки – ромашки». «Макарона – макарона».

На нижней полке, напротив, в позе индийских йогов восседала молодая девушка, изящно держа перемотанную руку. её медитация, по всей видимости, достигала апогея. Арджуна рассказывал, что чистые преданные, повторяя, святые имена Господа способны достичь трансцендентного положения, самадхи. Она периодически, покидала материальное тело, при этом её голова низко клонилась так, что казалось, что вот-вот отвалится. Чудом девушке удавалось сохранять равновесие, и она вновь выпрямлялась, усаживаясь в позу лотоса, как это делают настоящие индийские брамины.

Арджуна так же объяснил Изольде Вольдемаровне, что настоящие вайшнавы в силу своего смирения всячески скрывают проявления духовного экстаза. И эта молодая вайшнави, всякий раз смущалась, и широко раскрыв глаза поглядывала по сторонам – не заметил ли кто, как она только что пребывала в духовном трансе. Но чистоту её воспевания было трудно скрыть. Через минуту она вновь отключалась, а однажды так здорово отключилась, что чуть было, не ударилась лицом о стол. «Бедная, ну, зачем так себя мучить? Куда безопаснее медитировать лежа». Но девушка была непреклонной: «Рю-ри, рю-ри, рю-ри, рю-ри… рю-ри, рю-ри, рю-ри, рю-ри».

Президент, напротив, никаких признаков духовного экстаза не проявлял. «Должно быть, нечист еще сердцем. Недаром он мне сразу не понравился». Ему надоело сидеть, и он принялся по-солдатски вышагивать туда-сюда по узкому коридору, обернутый в клочок клетчатой материи в стиле мини-юбки, которая едва скрывала нижнюю часть его тела. «С такими мощными ногами только в балет, и торс у него будь здоров». На президентской шее висела сделанная из веревки петля. «Зачем?» Из-под импровизированной мини-юбки болтался длинный розового цвета хвост, за который так и хотелось дернуть. «Как дернуть бы за все его вчерашние выходки. А еще преданный!»

Вся эта история была записана в дневнике, который Изольда Вольдемаровна аккуратно вела. На протяжении многих лет она тщательно записывала хронологию своей жизни день за днем, год за годом. Иногда, когда на душе было муторно, она открывала любой из томов своих записей и погружалась в длительное путешествие по своему прошлому. Чаще всего подобные чтения заканчивались так, Изольда с шумом захлопывала запылившийся том своей писанины, задумчиво прищуривала глаза, вглядываясь куда-то далеко-далеко. «Какая же я была тогда дура!»

Однако сейчас, перечитав, пожалуй, раз в сто восьмой историю о Самарском поезде, она как никогда была признательна Кришне за то, что Он спас её, дав ей возможность познакомиться с преданными. Так много изменилось с тех пор. Президент больше не бегает за поездами, стал крутым бизнесменом, к нему не подойдешь теперь, раскатывает на подержанной иномарке. Девушка, что в самадхи пребывала, вышла замуж за иностранца и уехала с ним в Израиль. Арджуна вырос большой-большой, с отличием закончил школу, в университет поступил без экзаменов и ушел в маю. «Эх, какая же я тогда была… счастливая!» Изольда Вольдемаровна с шумом хлопнула томиком своих мемуаров, вспомнив, что пора поливать Туласи, да и полдень давно, а Гаятри не прочитана.
Copyright © 2016-2017

Копирование материалов разрешается только при указании активной ссылки на сайт http://harmonist.today

[Светлана )]

Молодой человек подошел к священнику и сказал:
– Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПРИХОДИТЬ В ЦЕРКОВЬ!
Священник спросил:
– Почему?
Молодой человек ответил:
– Я видел, как сестра говорила плохо с другой сестрой, все прихожане смотрят на свой телефон во время службы, и это только несколько моментов, которые я заметил...
Священник сказал:
– Хорошо, но прежде чем ты уйдешь, сделай мне одолжение: возьми полный стакан воды и три раза прогуляйся по Церкви, не проливая ни одной капли на пол. После этого уходи, если хочешь.
Молодой парень подумал, что это слишком легко!
И он трижды обошел вокруг, как просил священник. Когда закончил, то сказал священнику, что все готово.
А священник спросил:
– Когда ты шел с водой, ты видел, как сестра плохо говорила о другой сестре?
Парень ответил:
– Нет.
– Ты видел, как кто-то смотрит на свой телефон?
– Нет.
– Знаешь почему?
– Нет.
– Ты был сосредоточен на стакане, чтобы убедиться, что ты его не опрокинешь и не прольешь воду.
То же самое происходит с нашей жизнью. Когда наше внимание сосредоточено на Боге, у нас нет времени, чтобы увидеть ошибки других людей!

[Хари-канта д.д.]

Матаджи, сарай уже помыла? Матаджи, а где для стоп моих вода?
А наставленья получила? Ах нет? Тады иди сюда!

Матаджи, не задавай вопросы! Должна на веру принимать!
Где, кстати, мои папиросы? Матаджи должна мужчине подавать!

Матаджи, не там сидишь! Матаджи, не так глядишь!
Матаджи, не так молчишь! Матаджи, не так мыслишь!

Матаджи должна предаться, матаджи должна прибраться,
Матаджи должна загнаться, прижаться, спрятаться, убраться!

Матаджи причина вожделенья! Она причина засухи два раза в год!
Матаджи причина обнищенья! Матаджи причина всех невзгод!

Матаджи, ты будь смиренной! Матаджи, не смей перечь!
Матаджи, должна быть необыкновенной! Матаджи, не смей мне поздно лечь!

Матаджи не может это! Матаджи не может се!
Матаджи - не человеки, Матаджи не может все!

При виде матаджи чрез левое плечо ты плюй!
Матаджи страшнее майи! Матаджи, не существуй!

И только бхакти как и не было, и нет.
И только в прабуджинской все пустует табурет
На женской ж половине уже больше места нет -
Ведь закон кармы четок, что аж слова нет...

ХКдд

[Нирмала-кумара Дас]

прекрасный феминизм и ужасный стих (объективно). Худшие из встречных мной поэтов не рисковали использовать для рифмы одно слово три раза в 4 строках.

[Валентин Шеховцов]

Удобный контингент

Бог атеистов терпит потому,
Что никаких хлопот у Бога с ними.
Ну да, не верят, но зато к нему
Не пристают с проблемами своими.

Сергей Сатин

[Светлана )]

https://www.youtube.com/watch?v=7atH6xdqMEg&t=1235s

[Андрон]

«Если Бога нет, то кто тогда Акинфеев?!»