Где скачать книгу Бойзена "Духовная битва" - описание практически всей жизни ИСККОН?

[Валентин Шеховцов]

Эта книга является ядром семинара «Лечение душ в общинах вайшнавов» Чайтанья Чандра Чаран Прабху:http://audioveda.ru/audios/1284

Не бойтесь поражений в войне с Майей, бойтесь самообмана

Итак, это война с Майей. Это не преувеличение. И Майя находится – где? В нашем собственном сердце. Это великая героическая битва с Майей. Все остальные битвы ничто по сравнению с этой. Ничто. Таким образом, этот семинар будет посвящен описанию этой борьбы. И особенно подробно мы будем рассматривать именно те моменты, когда мы проигрываем в этой схватке. Как вы думаете, такое может быть? На каждом шагу это происходит на самом деле. Ведь это же Майя, вы думаете, можно победить её вообще? Кто-то может сказать, что я завтра смогу победить Майю? «Сегодня уже достаточно потренироваться, завтра точно!» Поэтому мы часто будем чувствовать какую-то неудачу. Этот проигрыш в том, что мы скрываем как от себя, так и от других, то поражение, которое терпим в Майе. Вот в чем проигрыш.

Майя в сердце каждого, поэтому тенденцию упадка религиозных принципов каждый из нас будет ощущать время от времени. Нам приходится снова и снова поднимать те же самые стандарты, которые почему-то постоянно опускаются Не бойтесь поражений в войне с Майей, бойтесь самообмана

Энтон Бойзен

Человек, которого я цитирую, был христианским священником. Его имя Энтон Бойзен. Он был американцем, родился в 1876 г. и умер в 1965 г. Бойзен исследовал феномен духовной битвы, схватки, происходящей в сердцах. Он подошел к изучению этого вопроса по-научному. Он был не просто христианским священником, он полностью принимал наставления Христа, вплоть до высочайших. Он был также психологом и социологом религии. Я слышал об этом человеке прежде, я услышал о нем в 1989 г. Конечно же, сразу же заинтересовался. После долгих поисков мне удалось, наконец, отыскать экземпляр его книги. Прочитав эту книгу, я понял, что она проливает свет на многие проблемы, которые я наблюдаю в ИСККОН. Сам Бойзен верил в то, что он открыл закон развития духовной жизни или, другими словами, научный закон развития духовной жизни. Интересно заметить, что все его исследования применимы в ИСККОН. И не только к ИСККОНу – к каждому человеку.

Мы увидим, что не только во всех духовных практиках, но даже нерелигиозные люди сталкиваются с этими проблемами. Это самое удивительное, что можно открыть из этого семинара. Одна из самых удивительных вещей. КАЖДЫЙ человек идет этим путем. Кришна говорит: каждый во всем следует Моим путем. Даже если он идет путем кайтава дхармы. Очень интересно, правда? Сверхдуша находится в сердце каждого человека. Поэтому каждый имеет проблемы со Сверхдушой. Мы прочитали до этого, что самоосознание как бы вмонтировано в нашу сущность человеческой природы. Неважно, кришнаиты мы, христиане, или карми. Человеческая форма жизни требует этого. Поэтому без исключения у всех людей есть такие проблемы. У всех до единого. Это то, что Бойзен открыл.

Суть открытия Бойзена

Энтон Бойзен в какой-то момент сошел с ума. Вернее, его посчитали таковым. С этого и началась его научная работа. Он пытался понять, что с ним произошло. Себя он не считал сумасшедшим. Если вы поговорите с сумасшедшими, вы убедитесь, что они думают то же самое. Практически никто из них не признает своё сумасшествие. Для них это совершенно реальные вещи, которые они испытывают в себе. "Действительно, какое сумасшествие? Просто вы не понимаете меня". Но для обычного человека это болезнь.

И вот Бойзен, в различных клиниках исследовал религиозных и нерелигиозных больных. Он выяснил, что все эти вещи – это не проявление болезни. Это конфликт со Сверхдушой. Во всех случаях. Сейчас, современные ученые пришли к тому же самому выводу, который он сделал еще в 30-х годах. Это тоже новое, одно из новых открытий современных психологов и психиатров. То, о чем говорил Бойзен в те времена. Что процесс лечения, восстановления человека из таких трудностей не мало зависит от метода лечения. Можно разные методы применять и все они будут в принципе правильными .

Зависит, главным образом, от одного - от контакта больного с врачом. В нашем случае то же самое. У нас должны быть такие квалифицированные наставники , которые могут лечить эти духовные болезни. Это единственное самое лучшее средство, чтобы у нас появились такие квалифицированные преданные, появлялись, развивались, учились этому. И чтобы мы, каждый из нас, могли кому-то доверять в своей духовной жизни. Понимаете? Это очень важный момент. Нельзя скрывать все свои проблемы. Через десять лет, через двадцать лет, в какой-то момент мы не сможем больше это делать...

Джордж Герберт Мид – другой психолог, оказавший влияние на Бойзена. Он работал в университете Чикаго. Он основал так называемую социальную психологию или психологию общества. Вооружившись этими знаниями, Бойзен обратился к изучению жизни великих святых в свете своей новой гипотезы. Он обнаружил, что многие великие духовные лидеры, религиозные вожди, переживали такого рода кризис психологического порядка. И часто такого рода испытания на их пути, переживания, фиксировались документально».

К примеру, в нашей традиции, мы можем вспомнить случай Арджуны на Курукшетре, когда он увидел Вселенскую форму Господа. Если бы мы наблюдали за этой картиной со стороны, наверняка мы бы решили, что Арджуну нужно поместить в психушку. Потому что он совсем с ума сошел, у него нервный срыв. Ибо эту Вселенскую форму никто не мог видеть, и мы бы ничего не поняли. Но, раз мы её не видели, это вовсе не значит, что её нет вообще. И нечто похожее случается иногда с другими людьми.

Он исследовал эти духовные кризисы самых разных выдающихся духовных лидеров, в религиозных традициях и пришел к выводу, что, в действительности, эти люди переживали перестройку своей личности. И когда эта перестройка увенчивалась успехом, люди возвышались на более высокий религиозный уровень и часто получали возможность убедить других людей следовать им, и становились, таким образом, великими религиозными проповедниками, или святыми, или пророками.

Гипотеза и методы исследований Бойзена

Затем Бойзена назначили капелланом в другую психиатрическую лечебницу. Конечно, ему пришлось потрудиться, чтобы убедить людей, что он нормальный. В этой клинике он начал свои систематические наблюдения за пациентами, которые, по его представлениям, проходили через подобные испытания, через подобный срыв. Он использовал очень научный клинический метод. Он изучил истории болезней 173 пациентов. Результаты этих исследований он обобщил в своей книге. У него есть диаграммы, графики, которые все это иллюстрируют. Таким образом, получив вдохновение изнутри, которое он испытал на собственном опыте, он проверял систематическим образом, на примере других людей, чтобы проверить, применяется ли его гипотеза, его открытие к другим также, в той же самой мере. И он отметил, что это открытие применимо в той же самой мере ко всем остальным, ко всем людям.

Он описывал пациентов, то есть людей, попавших в психиатрическую лечебницу как живые летописи, которые открываются на внутреннем суде переосмысления всей их жизни. То есть, здесь речь идет о религиозных людях, понимаете? Это, может быть, нам незнакомый опыт просто. То есть, люди, которые были воспитаны в религиозных традициях имели серьезные принципы, веру в Бога, определённые духовные стремления. И все они обязательно шли каким-то трудным путем. Он открыл то, что применимо ко всем людям без исключения.

И затем он хотел выяснить, что же происходит с людьми, которые не переживают таких кризисов. Что происходит с людьми, которые живут обычной жизнью. Он хотел узнать, применим ли процесс, который он открыл, к ним в полной мере. Его назначили преподавателем в Чикагский университет. У него были ученики, которые являлись священниками. Многие из них были пасторами церкви. Поэтому, с их помощью, он мог изучать прихожан, которые совершали духовный прогресс, которые топтались на месте и которые деградировали. Вот эти три категории людей. Скатывались вниз. Он хотел узнать, применим ли закон, который он открыл, ко всем этим категориям людей. Бойзен, вместе со своими учениками, изучил жизни 503 человек. Они изучали каждый конкретный случай с каждым человеком.

Затем он провел еще одно, более позднее исследование, направленное на то, чтобы определить, приложимо ли его открытие к религиозным движениям в целом. И он назвал это исследование «Религия в кризисе» или «Религия привычки».

Интересно, что Бойзен не шел на компромисс. Когда у него был этот кризис, он обратился к врачам. Врачи его пытались лечить и сказали, что он не должен так строго относиться к религиозным принципам. Дело в том, что он считал, что секс предназначен только для зачатия детей и всю жизнь не женился. По этой причине он также еще и близок нашей традиции.

****
Бойзен исследовал различных религиозных лидеров и великих проповедников. Он говорит, что победившие в этой борьбе, трансформировали свою природу так что полностью изменились. Они получили полную веру и знание относительно конечной цели жизни, и поэтому смогли убедить других, став великими проповедниками. Их не так много в истории, гораздо больше неудачных примеров .

***
Энтон Бойзен испытал очень серьезный, сильный кризис. Для окружающих людей он сошел с ума из-за того, что строго следовал нашему четвертому регулирующему принципу. У него был буквально брахманический тип. Он получил очень строгое религиозное воспитание и в течение всей своей жизни не женился и хранил целибат. Он не мог нарушать принцип и это было для него буквально как табу. В какой-то момент он почувствовал, что у него кризис. Он начинает видеть какие-то внутренние миры, конфликты добра и зла, Бога и сатану. И для окружающих людей он был как будто сумасшедший, поскольку потерял ощущение внешней реальности. Стал воспринимать всё как-то по-другому, не как обычный человек.

Он испытал удивительный опыт - его личность была разобрана на части, а потом снова собрана уже в другом, более высшем порядке. То есть, он преодолел эту проблему. Он поднялся над этим уровнем, где он был выше этих низменных желаний. И вот тогда он начал свою работу, сделал открытие. Применим ли вот этот момент ко всем другим религиозным людям? «Да», - сказал он, поскольку использовал научный подход, известный еще в то время.

...сейчас Равиндра Сварупа Прабху, нашел эту книгу, прочитал её, увидел, что это описание практически всей жизни ИСККОН и что она применима также и в нашем Движении. Поэтому он создал этот семинар, для того чтобы мы могли воспользоваться этим знанием, которое может помочь нам преодолевать трудности.

[Валентин Шеховцов]

Out of the Depths an Autobiographical Study of Mental Disorder and Religious Experience by Anton T. Boisen. 1960
(Из глубин: автобиографическое исследование психического расстройства и религиозного опыта. Энтони Т. Бойзен, 1960)



Содержание - 8
Предисловие - 9
Благодарности - 11

I. Родословная и социальное положение - 15

II. Ранние годы:
Самые первые впечатления - 21
В старом доме - 28
"Брюки средней длины" - 35,
Дни бакалавриата - 39
Новый старт - 45

III. Призыв к служению:
Границы земли обетованной - 52
Годы скитаний - 65

IV. Малоизвестная страна:
Погружение в глубины - 77
Период ремиссии - 95
Рецидив - 114
Открытие дверей -

V. Приключения в теологическом образовании:
Прокладывание новых путей,
Болезни роста -

VI. Наблюдения и размышления:
Основной конфликт - 198
Отрывки из Священных Писаний - 200
Острые эпизоды - 201
Смысл в бессмыслице - 204
Эпилог: Направляющая рука - 209
Труды Антона Т. Бойзена - 211

Родословная и социальное происхождение



Насколько я могу судить, в нашей семье не было отклонений от нормы, подобных тем, что рассматриваются в этом исследовании. Тем не менее, социальное происхождение важно в любой попытке понять человека. Поэтому я начну с краткого рассказа о моих предках и их социальном положении. Что касается семьи моего отца, Германа Б. Бойзена, я знаю совсем немного. Его отец, Йоханнес П. О. Бойзен, родился в немецкоговорящей семье в провинции Шлезвиг. Отец его отца был органистом и учителем музыки. Во время разногласий между Шлезвиг-Гольштейном и Данией в 1860-х годах дедушка Бойзен выступил за вмешательство Германии. По-видимому, он был человеком с положением и влиянием.

После немецкой оккупации он был назначен комендантом на острове Альсен. До этого семья жила во Фленсбурге. Примерно в то время, когда мой отец приближался к завершению своей работы над докторской диссертацией в Вюрцбургском университете, его отец столкнулся с серьезными финансовыми трудностями. Он умер, когда ему было за семьдесят. Он был высоким, крепко сложенным мужчиной, ростом около шести футов четырех дюймов и весом около двухсот пятидесяти фунтов. Мать моего отца, Мари Андерсен Бойзен, также принадлежала к немецкоговорящей семье из Шлезвига. Она была дочерью лютеранского пастора.

Мой отец всегда отзывался о ней с величайшим уважением и нежностью, как о мудрой и преданной матери и способном руководителе. Она дожила до восьмидесяти лет. Кроме моего отца, у меня было еще четверо детей, которые дожили до зрелого возраста. Трое из них умерли от туберкулеза. Вероятно, это было связано с тем, что они жили в старом каменном замке на берегу моря. Остров Альсен, здание с массивными сырыми стенами. Единственные оставшиеся в живых члены семьи сейчас живут в городе Ольденбург, вынужденный покинуть Шлезвиг после эта провинция вернулась к Дании.

Я никогда не видел никого из своих Родственники из Германии, но мы поддерживаем связь друг с другом по переписке. Мой отец приехал в эту страну в апреле 1869. Не имея возможности защитить докторскую диссертацию из-за финансового положения своего отца, он решил, что в Новом Свете будет меньше бюрократических проволочек. Сначала он отправился к родственникам в Сент-Пол. Оттуда он отправился в Бельвиль, штат Индиана. Там его талант преподавателя сразу привлек к себе внимание, и поздней осенью 1870, по рекомендации некоторых преподавателей университета Де Пау и после визита профессора Ричарда Оуэна, он был назначен на вакантную кафедру факультета современных языков Индианского университета.

Предки моей матери по материнской линии, Луизы Уайли Бойзен, приехали из Англии в семнадцатом веке и поселились в Нью-Джерси. Ее прадед, Джон Деннис, был богатым человеком. Торговец из Нью-Брансуика, который во время войны за независимость служил казначеем провинции Нью-Джерси. Его сын Ричард, ее дед и мой прадед, был коммерсантом из Филадельфии, который сколотил и потерял три значительных состояния.

Во время войны 1812 года он командовал пехотой. Ричард Деннис был женат трижды. Его третий брак был заключен с Сюзанной Солтер Смит, с которой он познакомился, когда Рембрандт Пил писал их портреты. В то время ей было 15, ему - 36. Его отец был разочарован, но в письме выразил надежду, что "новая супруга может стать для него благословением на долгие годы". В этом браке родилось одиннадцать детей, восемь из которых дожили до семидесяти пяти лет и более.

Моя бабушка, Ребекка Деннис Уайли, была одной из эти. Она родилась в Джермантауне, прямо через дорогу от старого Чу-Хауса, который мы часто видели на фото в наших книгах по американской истории. Дед моей матери по отцовской линии, мой прадед, был Сэмюэл Браун Уайли, приехавший в Филадельфию в 1797 с Севера Ирландии, где в молодости он столкнулся с политическими трудностями. В 1803 он стал пастором недавно организованной реформатской пресвитерианской церкви Филадельфии. Эту должность он занимал до своей смерти в 1852. Помимо служения пастором в этой церкви, которая стала крупным и будучи влиятельным человеком, он руководил классической школой для мальчиков.

Он также руководил теологической школой реформатской пресвитерианской церкви. В 1828 он стал профессором латыни, греческого и восточных языков в Пенсильванском университете. Эту должность он занимал в течение двадцати лет. В течение последних десяти лет он был вице-ректором университета. Его описывают как энергичного человека и замечательного работника. Согласно семейной традиции, он привык спать всего четыре часа в сутки, вставая в два-три часа ночи, чтобы никто не мешал ему учиться. Он правил своим домом железной рукой. Под этим я не подразумеваю, что он был суровым. Его сочинения* и письма свидетельствуют о том, что он был любящим, а его жизнеописание Александра Маклеода одарено в выражении чувств.
_______________________________________
*Нью-Йорк: Сыновья Чарльза Скрибнера,1855
_______________________________________
Его одновременно любили и боялись, и он вселял благоговейный трепет в сердца своих сыновей, а также других мальчиков. У него была репутация человека, который понимал мальчиков и знал, как справляться с трудными случаями. Его жена, Маргарет Уотсон Уайли, моя прабабушка, была нежной, преданной женщиной. Она приехала из Питтсбурга, где её отец владел фермой, которая сейчас находится в самом центре этого города. Эта собственность в Питтсбурге обеспечивала экономическую безопасность семьи ее мужа. Она дожила до преклонных девяноста лет. В ее семье было пятеро детей: Теофил, мой дед, родившийся в 1810; Теодор, несколькими годами моложе, который в 1843 стал сопастырем церкви своего отца и оставался пастором до своей смерти в 1898; и три дочери.

Две дочери вышли замуж за реформатских пресвитерианских священников. Другая дочь, Элизабет Луиза, которая умерла в возрасте шестнадцати лет, была близкой подругой моей бабушки, Ребекка Деннис, именно благодаря ей они познакомились с моим дедушкой и в ее честь назвали мою маму. Мальчиком Теофилус Уайли посещал классическую школу своего отца. Говорят, что к восьми годам он прочитал две книги Цезаря. Несомненно, латынь давалась ему почти так же легко, как и английский. Он также был способным знатоком греческого. Его В колледже он учился в Пенсильванском университете. Его основные интересы были связаны с наукой. Он также увлекался живописью и мечтал стать художником.

Однако его отец хотел, чтобы он учился на священника. Как послушный сын, он уступил желанию своего отца. Для него было большим облегчением, когда его отец, наконец, решил, что он должен стать учителем. В 1837 он отправился в глушь Индианы, чтобы поступить на факультет государственного университета в Блумингтоне, президентом которого был Эндрю Уайли, племянник его отца. Ему было присвоено звание, и, выбирая между кафедрой "чистой математики" и кафедрой "смешанной математики", он выбрал первую и провел несколько месяцев, совершенствуя свои знания по алгебре, геометрии и математическому анализу, когда пришло известие, что он назначен на кафедру смешанной математики. В переводе это означало физику, химию, геологию и естественную историю.

Он оставался в Индиане до своей отставки в 1886. За исключением двух с половиной лет, в течение которых он преподавал в университете Майами. После окончания университета в Оксфорде, штат Огайо (1852-1854), он в течение сорока шести с половиной лет непрерывно работал в Индианском университете. Его специальностью была натурфилософия, но в то или иное время он преподавал почти все курсы, включенные в учебную программу, за исключением моральной философии. Он был действительно хорошим учителем и глубоким знатоком. В дополнение к преподавательской деятельности он много лет работал библиотекарем в университете и в течение тридцати лет был пастором Нью-Сайдской реформатской пресвитерианской церкви, одной из четырех пресвитерианских церквей, поющих псалмы в Блумингтоне в середине девятнадцатого века.

В 1838, после годичного испытательного срока, на который он настаивал, Теофил Уайли вернулся в Филадельфию, чтобы жениться Ребекку Деннис и увезти ее с собой в Блумингтон. На поездку ушло две недели. Часть пути они проделали по железной дороге, часть - на дилижансе, часть - на лодке по каналу до Питтс-Бурга, затем на лодке вниз по Огайо до Луисвилла, а оттуда дилижансом до Блумингтона. Моя мать, родившаяся в Блумингтоне в 1839, была их старшим ребенком. Мой дедушка хотел назвать её Эразмией в честь его любимого философа, но моя бабушка взбунтовалась. Они сошлись на "Луизе". У них было еще пятеро детей, которые дожили до зрелости, одна сестра и четыре брата. Один из братьев погиб в Гражданской войне. Ещё один умер от туберкулеза.

В 1859 году мой дед купил большой кирпичный дом на Восточной Второй улице в Блумингтоне, построенный в 1833 двоюродным братом Кая, президентом Эндрю Уайли. Здесь семья жила до тех пор, пока моя бабушка не умерла в 1913 в возрасте ста одного года. В настоящее время этот дом принадлежит университету, и в настоящее время разрабатываются планы по его восстановлению. Моя мать, умершая в 1930 в возрасте девяноста одного года, получила образование в Блумингтоне в "Женской семинарии", которой руководила миссис Э. Дж. Макферсон,* сестра профессора университета Дэниела Рида.
___________________________________________________________________________________________________
*Дж. А. Вудбум, История Индианского университета, 1820-1902 (Блумингтон; Университет Индианы, 1940), стр. 131
___________________________________________________________________________________________________

В 1852, когда семья переехала в Оксфорд, штат Огайо, она поступила в школу профессора Скотта для девочек. Примерно в то же время миссис Макферсон перевела свою мужскую семинарию в Глендейл, штат Огайо. Моя мать присоединилась к ней, когда была студенткой, а позже преподавала в этой школе. Возможно, будет интересно отметить, что в Оксфорде ее учительницей музыки была дочь доктора Скотта, Кэрри, которая вышла замуж за Бенджамина Харрисона, а в Глендейле ее закадычной подругой была дочь миссис Макферсон Парк, которая вышла замуж за Джона У. Фостера, человека, который позже стал государственным секретарем Харрисона.

Моя мать была одной из первых женщин, поступивших в Индианский университет. После окончания университета в 1871 она преподавала в Университете Миссури, президентом которого в то время был Дэниел Рид. Она бросила учебу в конце первого курса и вышла замуж за своего преподавателя современных языков в Университете Индианы. Я появился на свет в 1876 в качестве их первого ребенка

Сканы всей книги на английском и автоматический перевод текста на русский

[Валентин Шеховцов]

Через шесть лет после того, как мы вернулись в старый дом, наш дом-трюм был значительно расширен. Дядя Браун Уайли умер, оставив четверых несовершеннолетних детей, и трое младших переехали жить к своим бабушке и дедушке. Для семидесятивосьмилетней женщины это была нелегкая обязанность, но моя бабушка приняла ее со свойственной ей жизнерадостностью. В то время я учился в первом классе средней школы, хотя в 14 лет всё ещё носил бриджи, но прошло совсем немного времени, прежде чем я начал стремиться к достоинству длинных брюк. Мама мягко воспротивилась этой идее. Она не хотела, чтобы я слишком быстро взрослел.

В результате расхождения во мнениях, моя бабушка предложила компромисс: - Почему бы не "штаны до середины бедра"?

Её совету никто не последовал, но я долгое время рассматривал его как подходящий символ для этого конкретного периода, по крайней мере, в моей собственной жизни. В то время я относился к себе чрезвычайно серьезно и, как следствие, мучился. Прошло много месяцев когда, наконец, я надел желанный символ мужественности, моя легкомысленная младшая сестра отпраздновала это событие несколькими непристойными стихами, которые заставили меня корчиться от оскорбленного достоинства.

На протяжении всей учебы в старшей школе изменения и приспособления, связанные с ростом, сопровождались таким же дискомфортом. Я не уверен, что было бы правильно говорить о каких- либо школьных устремлениях в этот период, поскольку я колебался между двумя мнениями. С одной стороны, это было мнение "кучки", что нехорошо получать слишком высокие оценки. На с другой стороны, у меня было желание преуспеть в той области, к которой я был лучше всего приспособлен. На самом деле я не занимался ни тем, ни другим. В конце выпускного класса средней школы я был вторым по успеваемости, и моим любимым предметом в то время была математика.

Это не было связано с какими-то необычными способностями в этом направлении. В старших классах я ненавидел арифметику. Но случилось так, что, приложив немало усилий, я несколько раз успешно решал задачи, которые никто другой в классе не решал. Слова благодарности , которые я получал в этих случаях, были приятны моим ушам и я начал интересоваться алгеброй. Геометрией я интересовался еще больше. Но английский я ненавидел. По крайней мере, мне не нравилось писать, а английская литература была для меня чем-то неопределенным и скучным.

Мне нравилась грамматика. С латынью у меня было все в порядке, во многом из-за того, что я обычно обращался за помощью к своему дедушке, и, таким образом, мне не удалось развить свои собственные знания. Трудности у меня были главным образом в социальных отношениях. В старших классах я был застенчив и не доверял себе, больше сидел дома со своими книгами или в мастерской. Эта тенденция усилилась в старших классах школы. По пятницам во второй половине дня, во время отведенное для декламаций и выступлений, я сильно страдал от боязни сцены.

Даже в классе у меня случались приступы робости. Кроме того, среди других мальчиков я чувствовал себя неуверенно. Больше всего я радовался общению с несколькими друзьями. В первый год учебы в старшей школе и часть второго года обучения моим близким другом был сын одного из профессоров колледжа. Он жил на противоположном конце города, но я проводил много времени в его доме, а он - в моём. Мы вместе выезжали за город в поисках бабочек, орехов гикори или чего-нибудь еще, что могли предложить времена года. Мы вместе ходили на бейсбольные и футбольные матчи и экспериментировали с деревообработкой. Я не помню, чтобы мы обсуждали девушек или вопросы секса, разве что случайно.

На втором курсе средней школы город охватило увлечение коллекционированием марок. Это было в 1891-1892 годах. В Блумингтоне раньше никто не коллекционировал марки, и мы славно провели время, роясь на чердаках. Одна замечательная находка была сделана на чердаке старого литейного цеха, где изготавливались винтовки для армии Союза во время гражданской войны. Здесь мы в изобилии нашли марки крупного номинала. Один из членов нашей группы происходил из семьи миссионеров. Его родители жили в Китае двадцать пять или тридцать лет назад, и у них был запас ценных марок.

У меня был чердак, где мой дедушка бережно хранил свои старые письма, конверты и все остальное, еще до того, как появились марки того времени. В это предприятие меня посвятил мой друг, который уже был знаком с филателией. В самом начале своих поисков я случайно наткнулся на ценную марку "Юнайтед". Трехцентовая марка США 1840 года выпуска, изготовленная из необычного штампа. Мой друг предложил сделку. Я согласился и обменял у него марку, которая стоила пятнадцать долларов, на марку, которая стоила пятнадцать центов. Когда я узнал, что произошло, я воспринял это довольно тяжело.

В этот период я сильно заинтересовался физической культурой: купил пару гантелей; сделал пару индийских клюшек на токарном станке моего деда и часами крутил их; делал глубокие вдохи и приподнимался и, стоя на цыпочках, я отправлялся к каменоломне рядом с нашим домом и бросал сотнями камни. На втором курсе средней школы нам была предоставлена привилегия посещать университетский спортивный зал три раза в неделю и я воспользовался этим.

Я так и не научился играть на ромбе или грифоне, но по силе был, по крайней мере, выше среднего. С девушками мне было не по себе. Я не учился танцевать. Это было связано не с религиозными соображениями, а скорее с тем, что мои самые близкие друзья не танцевали. С подругами моей сестры у меня было мало отношения, ибо они были всего лишь "детьми", ещё не достигшими подросткового возраста.

Что касается сексуальных проблем, то мои воспоминания о школьном периоде сливаются с воспоминаниями о более поздних годах. Здесь необходимо лишь сказать, что было много стресса и что "факты из жизни" были разъяснены мне несколько запоздало из книги, которую дала мне мама, рассказывая о том, что следует знать мальчикам-подросткам. Я также провел собственное тайное исследование в энциклопедии Риса и в некоторых медицинских книгах.

Проблема была не в недостатке знаний. Я знал достаточно. На самом деле информация, полученная таким образом сама по себе стала источником трудностей. Это оставалось чем-то захватывающим и пугающим, о чем я боялся говорить. Я знаю, что в то время начались серьезные трудности, но мне трудно отделить этот период от более позднего подросткового возраста, в котором я рассмотрю его более подробно.

Я был постоянным прихожанином пресвитерианской церкви, к которой принадлежала наша семья. Посещать эту церковь было легче благодаря тому, что большая часть нашей "толпы" тоже принадлежала к ней. Доктор Джордж Н. Лаккок в то время был пастором и президентом. Джон Мерл Коултер из университета и его семья были постоянными посетителями. Во время моего второго года обучения в средней школе евангелист Уилбур Чэпмен провел серию собраний в Блумтоне и вместе с четырьмя или пятью другими членами нашей группы я присоединился к церкви.

Несмотря на то, что этот шаг был сделан под влиянием идей возрождения, он не требовал особого религиозного опыта. Я сразу же согласился, когда меня попросили, ожидая только подтверждения того, что я действительно подхожу. Я также вступил в Общество христианских энтузиастов, и по воскресеньям вечером в сильном душевном смятении читал отрывок из Священного Писания или какие-нибудь благочестивые тексты, как того требовал обет. У меня никогда не возникало никаких интеллектуальных трудностей. Вера моих отцов была для меня равнозначна авторитету науки. В войне между наукой и религией, которая так яростно велась в конце XIX века, мой дед, возможно, был на стороне консерваторов. Если так, то он не придавал этому значения.

Я знаю, что он принимал научное объяснение возраста Земли, но не знаю его отношения к теории эволюции. Очевидно, он не позволял своим научным взглядам мешать его верности своей церкви. Однако мой отец был не в состоянии принять пресвитерианство Блумингтона. Позже он присоединился к конгрегационалистской церкви и тогда написал заявление о своих убеждениях, из которого следует, что он был убежденным либералом. Я знал это от своей матери, которая довольно рано встала на либеральные позиции. Мои собственные таким образом, проблемы были не теологическими. Они были связаны с моей внутренней адаптацией.

Из глубин: автобиографическое исследование психического расстройства и религиозного опыта. Энтони Т. Бойзен, 1960

[Валентин Шеховцов]

Это история моего собственного случая. Я предлагаю её как пример достоверного религиозного переживания, которое в то же время было безумием самой распространенной и безошибочно узнаваемой разновидности. В этой записи я собрал воедино такой материал, который может пролить свет на происхождение, значение и результат этого опыта. Я сделал это не из любви зацикливаться на вопросах, которые часто являются болезненными и сугубо личными, и уж точно не из желания демонстрировать их другим.

Я написал это потому, что вот уже сорок лет считаю своим долгом исследовать связанные с этим проблемы, и мой собственный случай - это тот, который я знаю лучше всего. Это действительно может представлять собой предубеждающий фактор, который необходимо сбрасывать со счетов, но он также предоставляет доказательства из первых рук, которые являются основой любого авторитета, на который я могу претендовать как исследователь в этой области.

Это подтверждает мой центральный тезис о том, что определенные формы психического расстройства и определенные формы религиозного опыта тесно взаимосвязаны и я считаю, что психическое расстройство - это цена, которую человечество должно заплатить за обладание правом выбора и способностью к росту, и в некоторых своих формах это проявление целительной силы аналогично повышенной температуре или воспалению в организме.

То, что в центре этой записи - история любви, объясняется тем фактом, что я не мог предложить адекватную интерпретацию рассматриваемых переживаний без учета роли любимого друга, памяти которого посвящено моё Исследование Внутреннего мира.



Во многих отношениях эта история - трагедия. Она умерла слишком рано, и мы не можем воспользоваться тем светом, который она могла бы пролить на эту запись. Но она согласилась с тем, что этой историей, которая принадлежит как ей, так и мне, следует поделиться с другими. Я предлагаю её с углубляющейся убежденностью в том, что она свидетельствует о направляющей руке Разума, превосходящего наш собственный.

Энтони Т. Бойзен, Элгин, Иллинойс, 1 июля 1960 года